Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

корне Варр тоже остались. Темно-серебряные, будто их не написали, а выжгли изнутри страницы.

Саяна потрогала край стола, но не книгу.

— Можно?

— Нет, — сказал Ольрид слишком быстро.

Девочка сразу нахмурилась.

Ирсена посмотрела на мастера печати.

Он побледнел.

— Простите. Я хотел сказать: страницы чувствительны к прямому касанию.

— Она не заразная, — сказала Саяна.

— Нет, госпожа. Конечно, нет.

Эймар тихо уточнил:

— Но кровь может отвечать.

Ольрид удивленно посмотрел на него.

— Да.

Саяна отдернула руку от стола.

— Тогда пока не надо.

Ровен закрыл книгу.

— Сегодня будет важный день.

— Опять? — Саяна закатила глаза. — У вас тут каждый день важный. Когда обычные?

Ниша сказала:

— Обычные дни случаются у людей без наследства и заговоров. Скучно, зато ноги целее.

— Я хочу обычный, — тихо сказал Эймар.

В комнате стало тише.

Ирсена подошла к сыну, присела рядом и провела ладонью по его волосам.

— Будет.

Он посмотрел на нее.

— Правда?

— Не сразу. Но будет.

— Без совета?

— Без совета за завтраком — точно.

Саяна фыркнула.

Эймар улыбнулся слабо.

Ровен смотрел на сына так, будто это «хочу обычный» оказалось страшнее всех обвинений. Может быть, так и было. Дети не просили престол, крылья, власть, драконов, золото. Они хотели день, в котором никто не решает, где им спать и кому принадлежит их кровь.

— После утреннего разбора, — сказал Ровен, — у детей будет первый осмотр у лекаря крови. Открытый. Здесь, в крыле Варр. Без надрезов, без отдельной комнаты. Только наблюдение пламени и состояния после обряда.

Саяна сразу насторожилась.

— Кто решил?

Ровен посмотрел на Ирсену.

— Я спрашивал у твоей матери вчера вечером.

Дочь повернулась к Ирсене.

— Ты согласилась?

— На открытый осмотр здесь. Без прикосновений к тебе без твоего согласия.

— А если не дам?

— Значит, не тронут.

— А если Ровен скажет?

Ирсена не ответила.

Посмотрела на него.

Он понял.

— Я не скажу против твоего «нет», — произнес Ровен.

Саяна молчала.

Потом повернулась к Эймару:

— А ты?

— Я тоже сначала скажу нет.

— Почему?

— Чтобы проверить, правда ли они умеют останавливаться.

Ниша присвистнула.

— Умный мальчик.

Эймар смутился.

Ирсена поцеловала сына в макушку.

— Очень.

Ровен, кажется, запомнил это тоже.

Осмотр назначили на десятый удар.

Лекарь крови пришел с двумя помощниками, но Ирсена впустила только его. Помощники остались за дверью. Лекарь не спорил. После вчерашнего и сегодняшнего он явно усвоил: в крыле Варр лучше сначала спросить, потом вдохнуть.

Звали его Терен Лоуш.

Имя Ирсена узнала только сегодня. До этого он был просто «лекарь крови» — часть системы, которой она не доверяла. Теперь нужно было решать, можно ли видеть в нем человека.

Терен поставил сумку на стол и сразу убрал руки за спину.

— Я не буду прикасаться к детям без разрешения. Сначала объясню, что собираюсь делать.

Саяна смотрела на него с подозрением.

— Ты сам придумал или Ровен велел?

Терен моргнул.

— Сам.

Эймар тихо сказал:

— Правда.

— Хорошо, — решила Саяна. — Говори.

Лекарь показал стеклянную пластину с нанесенными тонкими линиями.

— Это не для крови. Для наблюдения отклика. Ребенок кладет ладонь над пластиной, не касаясь. Если пламя спокойно, линии остаются серебряными. Если пламя рвется наружу, становятся красными. Если есть чужое вмешательство, темнеют.

— Чужое вмешательство — это что? — спросила Ирсена.

— Заклятие, насильная печать, внешнее подавление дара. Иногда последствия сильного испуга, если его пытались закрепить магией.

Ровен напрягся.

Ирсена заметила.

— Ты думаешь, такое могло быть?

Терен ответил осторожно:

— В ночь рождения детей могли использовать удерживающую пластину. Мы нашли ее. Если на ней была не только проверка, но и попытка подавления, след мог остаться в пламени.

Саяна встала.

— Мне не нравится.

— Мне тоже, — сказал Терен.

Она остановилась.

— Что?

— Мне не нравится, что такое могли сделать с младенцами.

Девочка смотрела на него внимательно.

Эймар сказал:

— Он говорит не как Вейра.

— Все равно лекарь, — буркнула Саяна.

— Да, — согласился Терен. — Поэтому ты можешь не верить мне сразу.

Саяна задумалась.

— Ты умный.

— Стараюсь.

— Это не похвала.

— Я понял.

Ровен и Ирсена переглянулись.

Дочь явно вырабатывала собственную систему допуска взрослых в пространство: честный страх, признание ошибки, умение не спорить с ее недоверием и отсутствие попытки назвать ее маленькой.

Неплохая система.

Эймар вызвался первым.

Он положил ладонь над пластиной. Линии на стекле сначала засветились серебряным, потом по центру появилась тонкая золотая нить. Терен наклонился, но не слишком близко.

— Спокойный отклик. Удерживающая природа сильнее, чем у обычных смешанных линий. Пламя реагирует на окружающие эмоции, но не теряет формы.

— Он чувствует ложь, — сказала Саяна.

Терен поднял глаза.

— Да. Похоже, не саму ложь, а разрыв между намерением и словом. Это не редкий дар в старых линиях, но у Эймара он связан с пламенем.

Эймар нахмурился.

— Это плохо?

— Нет. Но утомительно. Тебе нужно будет учиться закрываться.

— Чтобы не слышать?

— Чтобы выбирать, когда слушать.

Мальчик подумал.

— Я хочу.

Ирсена почувствовала, как что-то внутри смягчилось.

Не всем обучением нужно было пугать.

Иногда знание могло стать не цепью, а дверью.

Потом подошла Саяна.

Не сразу. Сначала обошла пластину с трех сторон, проверила стол, сумку Теренa, лицо Ровена, лицо матери, лицо Эймара.

— Если станет красным, ты не скажешь, что меня надо закрыть?

Терен сел на стул, чтобы быть ниже.

— Нет. Я скажу, что стало красным. А потом мы будем разбираться почему.

— А если почему — это ты?

— Тогда ты скажешь мне уйти.

— И ты уйдешь?

— Да.

Она посмотрела на Ирсену.

— Правда?

— Если ты скажешь, он уйдет, — сказала Ирсена.

Ровен добавил:

— И я прослежу.

Саяна прищурилась.

— Ладно.

Она подняла ладонь над стеклом.

Сначала ничего.

Потом линии вспыхнули черным.

Не красным.

Черным с золотым краем.

Терен резко выпрямился, но не отшатнулся.

— Что? — спросила Саяна. — Плохо?

— Не знаю, — честно сказал лекарь.

Ей это понравилось меньше.

— Ты же лекарь.

— И все равно не знаю. Это не похоже на нестабильность. Стекло не краснеет. Оно… повторяет твой цвет.

— Потому что оно умное?

— Потому что ты сильнее инструмента.

Саяна почти улыбнулась.

— А вот это похвала.

— Да.

Потом стекло вдруг потемнело у края.

Не там, где ладонь Саяны. Ниже. У запястья. Тонкое серое пятно, похожее на старый синяк.

Терен наклонился ближе.

Саяна сразу отдернула руку.

— Я сказала без прикосновений!

— Я не коснулся.

— Но хотел!

— Да. Простите.

Эймар встал рядом с сестрой.

— Там след.

Ирсена подошла.

— Какой след?

Терен смотрел на пластину.

— Похож на след старого удержания. Не природный. Кто-то пытался поставить границу пламени очень рано. Возможно, в младенчестве.

Ровен побледнел.

— Пластина из тайника.

— Возможно.

Саяна посмотрела на свою ладонь.

— Меня закрывали?

Ирсена почувствовала, как мир