Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Особенно.

— Почему мне?

Он ответил не сразу.

— Потому что книга уже однажды лежала в руках тех, кто сделал твоих детей пустой страницей. Теперь пусть ее держит та, кто заставила страницу говорить.

Ирсена молчала.

В груди было странно тесно.

— Красиво, — сказала она наконец. — Я просила без красивого.

— Это не речь. Это причина.

Она посмотрела на него долго.

Потом сказала:

— Я соглашусь. Но книга будет храниться не в моих покоях.

— Где?

— В малом зале крыла Варр. При серебряном огне. С двумя ключами: один у меня, второй у тебя. Открываем только вместе и при свидетелях.

Ровен кивнул.

— Хорошо.

— И если ты попробуешь открыть без меня…

— Не попробую.

— Ровен.

— Я не попробую, Ирсена. Не потому, что боюсь твоей злости. Потому что это будет той же старой ошибкой: взять важное, решив, что цель оправдает.

Она отвела взгляд.

Он учился слишком быстро.

И слишком поздно.

— Тогда завтра, — сказала она.

— Завтра.

Он пошел к двери, но остановился.

— Спасибо за утро.

— За какое?

— За то, что сказала сесть.

Ирсена устало прикрыла глаза.

— Не превращай тарелку супа в семейную реликвию.

— Постараюсь.

— Иди спать, Ровен.

Он чуть наклонил голову.

— Спрошу правильно: ты хочешь, чтобы я снова остался у двери?

Ирсена замерла.

Вот теперь вопрос был не только о безопасности.

И они оба это поняли.

Из детской донесся голос Саяны:

— Да!

Ирсена закрыла лицо ладонью.

Ровен кашлянул.

— Ответ получен.

— Ответ не у тебя спрашивали! — крикнула Саяна из-за двери.

— Уточнение принято, — сказал Ровен очень серьезно.

Эймар тихо добавил:

— Я тоже хочу.

И вот это уже было не смешно.

Ирсена опустила руку.

Посмотрела на Ровена.

— Останься.

Он не улыбнулся.

Только кивнул.

— Останусь.

Ночью крыло Варр снова светилось серебряным огнем.

За внешней дверью стоял Ровен.

У детской на ковре дремала Ниша.

Мила сидела у окна с вязанием.

Саяна уснула в новых сапогах, потому что боялась, что их заберут обратно. Эймар положил рядом с подушкой лист с новым именем и камешек с западной галереи.

Ирсена долго не спала.

На столе лежал документ о возвращении земель Варр.

Сундуки с украшениями унесли.

Красивую клетку закрыть не удалось.

Но где-то в темных коридорах Таргарда еще ходил мастер ключей Ворн, Вейра снова тянулась к книге крови, Сарвен собирал остатки власти, а совет уже понимал: Ирсену Варр нельзя купить ни платьями, ни титулами, ни мягкими словами о защите.

Она больше не была женщиной, которую можно было сделать благодарной за право стоять рядом со своими детьми.

И это делало ее самой опасной частью нового порядка.

Потому что наследники получили имя.

А их мать — землю, голос и память, которую больше нельзя было запереть в нижнем зале печатей.

ГЛАВА 9. Черное пламя Саяны

Книгу крови принесли в крыло Варр на рассвете.

Не торжественно.

Почти тайно.

Двое стражей Ровена шли впереди, двое позади. Между ними мастер печати Ольрид нес черный ларец с костяными застежками, и лицо у него было таким, будто в руках не книга, а сердце дракона, которое еще может проснуться и решить, кому жить.

За процессией тянулся шепот.

Слуги останавливались у стен. Молодые писари выглядывали из арок и тут же исчезали. Один из кухонных мальчишек, зазевавшись, едва не уронил корзину с хлебом. Ардан, шедший последним, посмотрел на него так, что мальчик прижал корзину к груди и вжался в стену.

Ирсена ждала в малом зале.

Огонь Варр горел в чаше на камине — серебристый, невысокий, с черной тонкой кромкой. Ночью он почти не изменился, хотя обычное пламя давно бы погасло. Дети сидели за столом. Эймар пытался читать книгу о звездах, но за последние десять минут не перевернул ни одной страницы. Саяна чистила новые сапоги кусочком ткани и делала вид, что книга крови ее совершенно не интересует.

Получалось плохо.

— Она большая? — спросила дочь, когда за дверью послышались шаги.

— Ты видела ее в зале, — напомнила Ирсена.

— В зале все было большое.

— Большая.

— Тяжелая?

— Очень.

— Хорошо.

Эймар поднял глаза.

— Почему хорошо?

— Если кто-то попробует украсть, далеко не унесет.

Ниша, сидевшая на подоконнике, одобрительно сказала:

— Практично.

Мила, стоявшая у буфета, нервно поправила рукав:

— Книги крови не крадут, маленькая госпожа.

Саяна посмотрела на нее через плечо.

— Нас тоже нельзя было стирать.

Мила замолчала.

Ирсена не стала одергивать дочь.

Книга крови перестала быть святыней в тот миг, когда позволила оставить страницу пустой. Или, точнее, люди сделали из святыни ширму, а теперь удивлялись, что дети не падают перед ней на колени.

Ровен вошел первым.

Не как владелец книги. Как человек, который несет ответственность за то, что она теперь должна храниться под другим огнем.

За ним внесли ларец.

Ольрид поставил его на стол, но руки не убрал, пока Ровен не посмотрел на Ирсену.

— Разрешишь? — спросил он.

Не «можно открыть».

Не «я открываю».

Разрешишь.

Саяна перестала тереть сапог.

Эймар поднял голову.

Оба заметили.

Ирсена подошла к столу.

— Открываем вместе.

Ровен достал свой ключ. Черный, тяжелый, с драконом на головке. Ирсена — второй, серебряный, сделанный ночью мастером печати по старой форме Варр. Не копия. Новый ключ. Ее.

Они вставили ключи с двух сторон.

Повернули одновременно.

Ларец щелкнул.

Звук был тихий, но все в комнате вздрогнули.

Книга лежала внутри, обернутая темной тканью. Ольрид снял ткань сам, медленно, почти бережно. Черная кожа обложки оказалась покрыта тонкими прожилками, похожими на засохшие следы пламени. Костяные застежки тускло блестели.

Саяна подошла ближе.

— Она нас помнит?

Эймар ответил раньше взрослых:

— Теперь да.

— А раньше?

Он посмотрел на книгу.

— Раньше ее заставили забыть.

Ирсена почувствовала, как Ровен рядом едва заметно сжал пальцы.

Книга крови действительно была не виновата.

Но память детей редко делит вину так аккуратно, как взрослые суды.

— Здесь она будет храниться до завершения расследования, — сказал Ровен. — Открывать только при двух ключах. При Ирсене и при мне. При свидетелях.

— При нас, — сказала Саяна.

Он повернулся к ней.

— Если запись касается вас — при вас.

— Все в ней нас касается.

— Не все.

— Мама?

Ирсена сказала:

— Записи о вашем имени, крови, правах и решениях — при вас, если вы сами захотите присутствовать. Остальное — нет. Есть вещи, которые дети не обязаны нести только потому, что взрослые испортили книги.

Саяна не сразу, но кивнула.

— Ладно. Но если там опять напишут гадость, мне скажут.

— Скажут, — пообещала Ирсена.

Ольрид осторожно раскрыл книгу на вчерашнем развороте.

Имена были на месте.

Эймар Варр-Таргард.

Саяна Варр-Таргард.

Слова о живом