Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Да.

— В документе будет указано, что управление землями Варр возвращается Ирсене Варр как законной носительнице родового имени и матери наследников смешанной линии. Без права совета Таргардов вмешиваться.

— Да.

— И копия уйдет в Рахш к Амуну.

Ровен моргнул.

— К Амуну?

— Ему я доверяю больше, чем вашим архивам.

— Разумно.

— Не обижайся, но это низкая планка.

— Не обижаюсь.

Она ждала раздражения.

Не дождалась.

Только усталое согласие.

— Хорошо, — сказала Ирсена. — Это я приму. Не сундуки. Не драгоценности. Не титул без силы. Верни мне то, чем вы пользовались, пока называли меня вычеркнутой.

— Сделаю.

— При свидетелях.

— Да.

— И без красивых речей.

Он почти улыбнулся.

— Постараюсь.

— Нет. Просто сделай.

— Просто сделаю.

Во второй половине дня Таргард снова загудел.

Люди Вейры были задержаны. Не все. Мастер ключей Ворн исчез до того, как стража пришла в его комнату. Рехту нашли в архиве: она пыталась сжечь учетные связки проходов в родовое крыло. Илла Улта взяли у северной лестницы с дорожным плащом и чужой печатью. Он требовал встречи с Сарвеном, потом с Вейрой, потом с Ровеном, потом начал кричать, что все действовали ради чистоты рода.

Саяна, услышав это от Ниши, мрачно сказала:

— Когда взрослые говорят «чистота», обычно хотят кого-то отмыть из жизни.

Эймар долго думал.

— Или стереть.

Ирсена не поправила.

Она в это время подписывала новый документ.

Не в нижнем зале печатей.

В малом зале крыла Варр.

За столом, который утром еще был просто старой мебелью, а теперь стал местом, где ее имя снова получало вес.

Присутствовали Ровен, Ольрид под охраной, Марст, Мила, лекарь крови, Ардан, а также двое писарей. И дети. Ирсена хотела увести их, но Эймар сказал:

— Это про дом мамы.

Саяна добавила:

— Значит, мы смотрим.

Документ был короче, чем брачный договор, и честнее.

«Земли, имущество и доходы, принадлежавшие дому Варр и находившиеся под временным управлением Таргардов после отъезда Ирсены Варр, возвращаются под личное управление Ирсены Варр. Все решения, касающиеся крыла Варр, башни Варр и имущества материнской линии Эймара и Саяны Варр-Таргард, принимаются Ирсеной Варр самостоятельно. Родовой совет Таргардов не имеет права распоряжаться указанным имуществом без ее письменного согласия».

Ирсена читала каждую строку вслух.

Писари нервничали.

Ровен не перебивал.

Когда она закончила, Саяна спросила:

— А где написано, что нельзя снова назвать маму носительницей дара?

Писарь побледнел.

Ирсена посмотрела на дочь.

— Хороший вопрос.

Ровен повернулся к писарю.

— Добавить.

Писарь сглотнул.

— Формулировка, милорд?

Саяна подняла руку:

— «Не сметь».

Ниша с ковра у камина одобрительно кивнула.

Ирсена сдержала улыбку.

— Напишите: «Ирсена Варр признается самостоятельной главой материнской линии Варр в пределах смешанной ветви и не может именоваться в официальных документах дома Таргардов как носительница дара, ресурс крови, объект брачной ценности или иным образом, умаляющим ее личное и родовое право».

Писарь писал быстро.

Ровен смотрел на Ирсену так, будто каждое слово не просто записывалось — возвращало ей часть пространства.

Ольрид поставил печать.

Ровен — свою.

Ирсена — печать Варр.

Саяна долго смотрела на серебряный оттиск.

— Маленькая ветка победила большой круг?

— Не победила, — сказал Эймар. — Выросла внутри.

Дочь подумала.

— Тоже хорошо.

После подписания Ровен спросил у детей:

— Хотите увидеть башню с западной галереи? Оттуда видна земля Варр.

Саяна сразу:

— Далеко?

— Не очень.

— Там закрытые двери?

— Нет.

Эймар посмотрел на мать.

Ирсена устала так, что хотела только тишины. Но дети весь день слушали о договорах, смерти, подлогах и угрозах. Им нужен был воздух.

— Идите, — сказала она. — С Милой, Нишей и стражей.

Саяна посмотрела на Ровена.

— Ты тоже?

— Если разрешите.

Дочь задумалась.

— Можно. Но если будешь говорить скучно про земли, я уйду.

— Буду стараться.

— Старайся интересно.

Они ушли.

Ирсена осталась одна впервые за день.

Почти одна.

Через несколько минут в дверь тихо вошла Мила.

— Госпожа, вам нужно поесть.

— Потом.

— Вы говорите «потом» так же, как маленькая госпожа Саяна говорит «я не устала».

Ирсена посмотрела на нее.

— Это обвинение?

— Забота, если позволите.

Она позволила.

Мила поставила перед ней тарелку с горячим супом. Ирсена взяла ложку и вдруг заметила темный след на серебре.

Ложка Саяны.

Та самая, утренняя.

Мила поспешно сказала:

— Простите, я велю заменить.

— Не надо.

Ирсена провела пальцем по черной тонкой линии.

Не трещина.

След.

Маленькое напоминание: огонь дочери не исчезнет от того, что совету страшно. Его нужно не прятать, а учить жить.

— Оставьте, — сказала Ирсена. — В этом крыле не нужно делать вид, что ничего не горит.

Мила кивнула.

Поздно вечером дети вернулись с западной галереи. Саяна была подозрительно воодушевлена и сообщила, что земля Варр выглядит «ветреной и упрямой», а значит, ей подходит. Эймар принес маленький камешек с галереи и сказал, что он похож на башню.

Ровен шел позади.

Спокойный.

Но не расслабленный.

Когда дети ушли мыться, он задержался в малом зале.

— Саяна спросила, можно ли когда-нибудь поехать в башню Варр не как в убежище, а просто так.

Ирсена подняла глаза.

— И что ты сказал?

— Что это решаешь ты.

— Хорошо.

— А потом она сказала, что я слишком часто отвечаю «это решает мама», когда боюсь ошибиться.

Ирсена не удержалась.

Усмехнулась.

— Она права.

— Да.

— И что ты ответил?

— Что иногда бояться ошибиться полезнее, чем быть уверенным.

Ирсена посмотрела на него внимательнее.

— Это уже почти мудро.

— Саяна сказала: «почти».

На этот раз Ирсена улыбнулась.

Не широко.

Не легко.

Но по-настоящему.

Ровен увидел.

И не двинулся.

Не попытался приблизиться, поймать этот миг, сделать из него больше, чем он был.

За это она была ему благодарна.

Почти.

— Завтра будет тяжелее, — сказал он.

Улыбка ушла.

— Что еще?

— Илл Улт заговорил. Он утверждает, что действовал по старому распоряжению Сарвена, но получил знак от Вейры через Рехту уже после обряда. Ворна пока не нашли. Сарвен требует закрытого разбирательства. Вейра подала прошение о восстановлении доступа к книге крови, мотивируя тем, что без хранительницы записи незаконны.

— То есть она хочет вернуться к книге.

— Да.

Ирсена посмотрела в сторону детской.

— Потому что там теперь есть имена, которые ей нужно исправить.

— Или дополнить.

— Чем?

— Ограничениями. Пометками о нестабильности. Сомнительными примечаниями, которые потом станут цепями.

Ирсена сжала пальцы на краю стола.

— Она не подойдет к книге.

— Я запретил.

— Запрета мало.

— Завтра я передам ключи от книги крови на временное хранение тебе.

Она резко повернулась.

— Что?

— Если согласишься.

Спросил.

Не решил.

И это снова ударило не туда, куда она была готова.

— Ты можешь?

— Как глава рода — да, до назначения нового порядка хранения на время расследования.

— Совет взбесится.

— Да.

— Вейра