После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Я внимательно посмотрела на нее.

— А вы понимаете?

Илмара побледнела так сильно, что я почти решила, что ей стало плохо.

Но она выпрямилась.

— Армавир ломает женщин, леди Ровеннар.

— Тогда вы должны радоваться. Одной бывшей женой меньше.

Ее губы дрогнули.

— Я не хотела...

— Причинить мне боль, — закончила я. — Вы уже говорили.

Шаги за дверью приблизились. Илмара торопливо отступила.

— Северьян не должен знать, что я приходила.

— Почему?

— Потому что он решит, что я испугалась.

— А вы испугались?

Она не ответила.

Дверь открылась.

На пороге стоял Северьян.

Я не знала, кто предупредил его. Или он сам шел сюда и застал конец разговора. На лице у него не было ярости. Только холодная собранность, которая всегда появлялась перед приказом.

Его взгляд сначала упал на Илмару.

— Тебе нельзя волноваться.

Тебе.

Так просто.

Так привычно.

Слово прошло по комнате и осталось между нами, как свежий след на снегу.

Илмара сразу стала мягче.

— Я хотела поговорить.

— Не здесь.

Он протянул ей руку.

Она подошла. Не сразу, но подошла. И вложила пальцы в его ладонь.

Я думала, что мне будет больнее.

Оказалось, после определенной глубины боль перестает падать. Дно уже есть.

Северьян посмотрел на меня.

— Ты уезжаешь ночью?

— Да.

— Я приказал подготовить корабль к рассвету.

— Тогда отмени приказ. Или оставь корабль себе.

Его глаза сузились.

— Не упрямься ради гордости.

— А ради чего мне упрямиться? Ради любви уже поздно.

Илмара дернулась, но Северьян не отпустил ее руку.

— Ты не понимаешь положения Армавира, — сказал он. — Там не дворец и не тихая провинция. Там шахты, долги, люди, которые ненавидят драконьи дома. Наместник жесток, но удерживает порядок. Без подготовки ты не продержишься и недели.

— Ты сам подписал передачу Армавира мне.

— Потому что это лучше, чем открытый суд.

— Для кого?

Он замолчал.

Я видела, как ответ поднялся у него в глазах и так и не стал словом.

Для дома Астарин.

Для Совета.

Для Илмары.

Для его будущего наследника.

Для всех, кроме меня.

— Элисана, — сказал он тише. — Я не хотел, чтобы все вышло так.

Раньше я бы ухватилась за эту фразу. Разобрала бы ее на части. Нашла бы в ней сожаление, спрятанное чувство, невозможность выбора, долг, давление Совета. Женщина, которая еще любит, умеет оправдывать даже удар, если ей дали достаточно тишины после него.

Теперь я слышала только пустоту.

— Но позволил.

Он отвел взгляд первым.

На мгновение. Коротко.

Но я увидела.

Илмара тоже.

— Ты будешь под охраной до порта, — сказал он уже жестче. — Дальше тебя сопроводят мои люди.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Обсуждается все, что касается моего пути из этого дома.

— Ты все еще под защитой Астаринов до момента передачи Армавиру.

Я подняла шкатулку с печатью.

— Передача состоялась в зале Совета. Подписи стоят. Свидетели были. Ты сам хотел чистый развод, Северьян. Не порть его попыткой удержать меня на поводке после того, как снял ошейник.

Илмара резко вдохнула.

Северьян стал совсем неподвижным.

Я редко говорила с ним так.

Наверное, никогда.

В нашем браке было много молчания. Много вежливости. Много правильных слов. Я слишком поздно поняла, что иногда правильные слова — это ткань, которой прикрывают открытую рану, чтобы гости не испортили аппетит.

— Ты изменилась, — сказал он.

Я посмотрела на него, и впервые за вечер мне стало почти легко.

— Нет. Просто теперь мне нечего терять в твоих глазах.

Он хотел что-то ответить.

Не успел.

В комнату вошел Морван. Постучал уже после того, как открыл дверь. Хороший знак: дом перестал притворяться, что уважает мое личное пространство.

— Лорд Астарин, — сказал он. — Простите. Прибыл посыльный от главы Совета. Документы о передаче Армавира требуют дополнительной заверки.

Северьян обернулся.

— Сейчас?

— Да, милорд.

Я внимательно посмотрела на Морвана.

Дополнительная заверка через десять минут после подписания? Очень быстро для случайной формальности.

Эрдан Тессар не любил оставлять открытые двери. А метка на моей руке, которую Северьян успел увидеть, стала именно такой дверью.

Если бумаги заберут на заверку, отъезд задержат.

Если отъезд задержат, придут лекари.

Если придут лекари, мое запястье станет их первым доказательством или первой уликой против меня.

— Как удобно, — сказала я.

Северьян бросил на меня тяжелый взгляд.

— Это формальность.

— Конечно. Сегодня все формально. Измена. Развод. Ссылка. Чужая метка. Почему бы бумагам не захотеть еще одной печати?

Илмара побледнела.

Северьян сделал шаг ко мне.

— Покажи руку.

Вот оно.

Я медленно опустила шкатулку на стол.

— Нет.

— Элисана.

— Я сказала нет.

— Если с тобой что-то сделали...

— Теперь тебя это беспокоит?

Слова вышли тише, чем я ожидала. И от этого стали хуже.

Северьян замер.

Между нами было семь лет. Не все они были плохими. Именно в этом и заключалась жестокость. Если бы он всегда был холодным, грубым, чужим, мне было бы легче уйти. Но я помнила другое. Как он закрывал меня плащом от ветра в первый год брака. Как однажды принес мне книгу о северных островах, потому что я сказала за ужином, что никогда не видела настоящего шторма. Как стоял у моей постели после первой сильной лихорадки и держал чашу с водой, пока я не перестала дрожать.

Больнее всего предают не чудовища.

Больнее всего предают те, кому ты когда-то верила.

— Уходите, — сказала я.

Илмара смотрела на Севериана, будто ждала, что он прикажет мне замолчать.

Он не приказал.

— Завтра утром, — произнес он, — ты пожалеешь о каждом слове, сказанном сегодня.

Я кивнула.

— Возможно. Но не о том, что ушла.

Он увел Илмару.

Морван задержался на пороге.

— Документы, леди Ровеннар.

Я улыбнулась без тепла.

— Передайте Эрдану Тессару, что документы уже у хозяйки Армавира. Если Совету нужна заверка, пусть присылает писца в порт. Или на острова.

— Это может быть расценено как отказ от законной процедуры.

— Это будет расценено как желание бывшей жены покинуть дом бывшего мужа до того, как в ее покои снова войдут без разрешения.

Морван смотрел на меня с выражением человека, который пересчитывает риски.

Потом поклонился.

— Я передам.

Дверь закрылась.

Норина сразу подошла к шкафу, достала самый простой плащ