После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Теперь точно надо уходить.

— Да.

— Через главный вход нельзя.

— Знаю.

Она застегнула плащ у моего горла.

— Кухонный двор. Потом старая галерея к конюшням. Если они не сменили ночную смену, там будет Рем. Он служил еще вашему отцу, когда приезжал с вами на брачные переговоры. Он поможет.

Я посмотрела на нее.

— Ты идешь со мной.

Норина будто ждала этого и все равно покачала головой.

— Нет.

— Это не просьба.

— А это не упрямство. Если я уйду сейчас, они сразу поймут, что вы ушли не под охраной. Я останусь, подниму шум позже, скажу, что вы заперлись в малой гостиной и не велели тревожить. Это даст вам время.

— Тебя накажут.

— Я пережила трех хозяйек, двух войнушек между родами и одну зиму без отопления в Ровеннарском доме. Переживу Морвана.

Я сжала губы.

Не плакать.

Только не сейчас.

Норина подошла к сундуку, вытащила из-под сложенной сорочки маленький кошель.

— Тут немного. Мои.

— Нет.

— Да.

— Норина...

— Госпожа, вы можете спорить со мной после того, как станете хозяйкой островов, где куют сталь против драконов. Сейчас возьмите деньги.

Я взяла.

Горло сжалось так сильно, что слова пришлось проталкивать через боль.

— Я пришлю за тобой.

— Сначала доберитесь.

Она вложила мне в руку дорожную сумку, потом коротко коснулась моего плеча.

— И не верьте никому из тех, кто сегодня говорит с вами слишком мягко. Мягкие голоса чаще всего скрывают крепкие ножи.

— Запомню.

— Вы и так знаете. Просто раньше не хотели пользоваться.

Это была правда.

Я накинула капюшон, взяла шкатулку с печатью и сумку. У двери задержалась.

Комната выглядела чужой.

Семь лет я жила здесь. В этих стенах просыпалась, ждала, надеялась, болела, училась молчать, улыбалась гостям, принимала лекарей, слушала шаги мужа в коридоре и каждый раз пыталась понять, зайдет он ко мне или пройдет мимо.

Теперь все это осталось за спиной.

Я думала, будет труднее.

Но дом, из которого тебя уже вынесли в списках и сундуках, перестает быть домом раньше, чем ты закрываешь дверь.

— Идите, — сказала Норина.

Я вышла через боковой ход.

Старая служебная лестница была узкой и холодной. Камень под ногами стерся посередине, перила пахли воском и пылью. Здесь не было алых ковров, родовых портретов, бронзовых драконов с огнем в пастях. Дом Астарин без парадного света казался не величественным, а голым.

На площадке второго этажа я остановилась.

Из дальнего коридора донеслись голоса.

Морван.

И другой голос, ниже.

Северьян.

Я прижалась к стене за поворотом.

— ...нельзя выпускать ее до осмотра, — говорил Морван. — Глава Совета считает, что знак на руке может быть остаточным выбросом брачной магии.

— Я видел метку, — ответил Северьян.

Тишина.

Даже за стеной я почувствовала, как изменился воздух.

— Милорд?

— Она была живая.

Морван заговорил тише:

— Тогда тем более нельзя позволить ей уехать.

— Я сам решу.

— Если связь с леди Илмарой...

— Я сказал: сам.

Слова были почти спокойными. Но я знала этот тон. В нем уже поднимался дракон.

Раньше этот тон заставлял меня чувствовать себя защищенной.

Теперь я только крепче прижала шкатулку к груди и пошла вниз.

У кухонного двора пахло дымом, жареным мясом и мокрым камнем. Слуги готовили поздние блюда для гостей. Никто не смотрел на женщину в простом плаще с дорожной сумкой: в большом доме невидимыми становятся те, кто не несет подносов и не кричит приказов.

У ворот к конюшням меня остановил старый конюх.

Рем постарел. Я помнила его ниже ростом и шире в плечах, с густыми рыжеватыми усами. Теперь усы стали седыми, спина чуть согнулась, но глаза остались цепкими.

Он посмотрел на меня, потом на сумку, потом на шкатулку.

— Леди Элисана.

После всего вечера старое имя без чужой фамилии прозвучало почти милосердно.

— Мне нужна карета до порта. Не родовая. Любая, которая не привлечет внимания.

Рем молча кивнул.

— Через сколько?

— Через пять минут. Если через три — я буду благодарна.

— Будет через три.

Он не спросил, почему.

Я стояла в тени у конюшенной стены, слушала, как во дворе запрягают лошадей, и впервые позволила себе опустить взгляд на левую руку.

Перчатка потемнела у края.

Сначала я решила, что это тень.

Потом поняла: ткань нагрелась изнутри.

Я медленно сняла перчатку.

Метка на запястье светилась слабее, чем в зале, но линии стали четче. Они уходили от старого ожога к ладони, обрывались, снова появлялись и тянулись тонкой алой нитью в сторону дворца.

В сторону Севериана.

Я сжала руку в кулак.

Боль прошла от запястья к локтю. Острая, горячая, злая.

Не зов.

Не любовь.

Связь, которую разорвали неправильно.

Я закрыла метку перчаткой как раз в тот момент, когда к воротам вывели темную дорожную карету без герба.

Рем открыл дверцу.

— До какого причала?

— До того, где капитаны берут плату монетой, а не вопросами.

Он коротко усмехнулся.

— Значит, к старому рыбному.

Я поставила ногу на ступеньку, но задержалась.

— Рем.

— Да, леди?

— Если Норину станут допрашивать...

— Я передам нужным людям, что она весь вечер ругалась с прачками из-за ваших сундуков. Десять свидетелей найдутся.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Ваш отец однажды вытащил моего брата из долговой ямы, — сказал Рем. — Дома помнят не только обиды.

Карета тронулась почти сразу.

Я сидела одна, прижимая к коленям шкатулку с печатью Армавира. За окном дворец Астаринов отступал назад: огни, башни, окна, черные крылья каменных драконов на крыше. Красивый дом. Богатый. Сильный.

Чужой.

На выезде из внутреннего двора карету остановили.

Голос стражника прозвучал резко:

— Кто едет?

Кучер ответил спокойно:

— Прачечная. Срочный вывоз после приема.

Я почти не дышала.

Шаги приблизились к дверце. Кто-то взялся за ручку.

В этот миг со стороны главного входа раздался шум. Женский крик, потом голос Морвана, потом быстрые шаги.

Норина.

Она начала свой спектакль раньше, чем обещала.

Стражник отпустил ручку.

— Проезжай.

Карета качнулась и выехала за ворота.

Я закрыла глаза.

Не надолго.

Слабость была роскошью, которую мне больше никто не оплачивал.

Через несколько минут дворец скрылся за поворотом. Музыка исчезла. Остался только стук колес, ночной холод и боль под перчаткой.

Я развернула маленький сверток с бумагами, который дала Норина.

Брачный договор.

Перечень приданого.

Записка лекаря.