После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Я не знала, что могу сделать. Не умела управлять кораблем. Не знала моря. Не держала в руках оружия так, чтобы это помогло в бою.

Но я знала другое.

Если связь тянет меня назад, значит, она может выдать нас.

Если пламя дома Астарин ищет меня, оно ищет не корабль. Оно ищет метку.

Я сорвала перчатку.

Хальвар выругался.

— Закройте!

— Поздно.

Алая линия на руке горела ярко. Слишком ярко.

Судно позади будто сразу выровняло курс.

— Они идут по вам, — сказал Хальвар.

— Что делать?

— Если бы я знал, давно бы сказал.

Я посмотрела на шкатулку, которую прижимала к себе. На темный знак Армавира. На серый отблеск, проступивший между пальцами.

Армавир тянул вперед.

Астарин — назад.

Две силы рвали меня в разные стороны.

Я не была магом. Не была драконницей. Не знала старых законов печей и меток.

Но выбор знала.

Я прижала печать Армавира к запястью.

Боль была такой, что перед глазами потемнело.

Не красиво. Не торжественно. Просто больно, до тошноты, до слабости в коленях, до короткого крика, который сорвал ветер.

Серая вспышка прошла по линиям метки.

Алый свет погас не полностью, но стал глуше.

Судно позади потеряло ход.

Хальвар не стал задавать вопросов.

— Полный парус! — рявкнул он. — Пока они слепые, уходим!

Матросы бросились к канатам.

Дайр снова схватил меня, когда корабль накренился.

— Вниз! — крикнул он.

На этот раз я не спорила.

Он почти стащил меня в каюту. Дверь захлопнулась. Я упала на колени рядом со столом, прижимая руку к груди.

Метка под кожей пульсировала серым светом.

Я тяжело дышала и смотрела на нее.

Впервые за семь лет моя связь не слушалась дома Астарин.

Не полностью.

Но достаточно, чтобы я ушла.

Шторм продолжался до рассвета.

Я не спала. Сидела на полу у койки, потому что на стуле удержаться уже не могла. Иногда корабль бросало так, что плечо ударялось о стену. Иногда казалось, что вода уже внутри, что следующий удар разобьет борт, что все закончится в темноте между волнами.

Но “Северная Клятва” шла.

Хрипло, тяжело, с треском дерева и криками команды, но шла.

Ближе к утру качка стала ровнее.

Шум дождя стих.

В каюту постучали.

На этот раз я успела ответить:

— Войдите.

Появился Хальвар. Мокрый, уставший, с рассеченной бровью.

— Живы?

— Да.

— Это уже неплохо.

— А те, кто шел за нами?

— Отстали. Или решили, что не хотят умирать в северном проходе.

Я попыталась подняться, но ноги дрогнули.

Хальвар не бросился помогать. Только протянул руку, когда понял, что я сама не удержусь. Я приняла помощь и встала.

— Спасибо.

Он кивнул на мое запястье.

— Что вы сделали ночью?

Я посмотрела на закрытую перчатку.

— Выбрала сторону.

— Между Астарином и Армавиром?

— Между тем, что меня держало, и тем, что зовет без приказа.

Хальвар хмыкнул.

— Для дворцовой леди вы странно говорите после шторма.

— Я больше не дворцовая леди.

— Это Армавир проверит сам.

Я подняла голову.

— Мы близко?

Он открыл дверь шире.

— Идите смотреть.

Я вышла на палубу.

Утро было серым.

Не мягким, не ясным. Северное утро без обещаний. Небо низкое, тяжелое. Море темное, с белыми гребнями волн. Ветер стал тише, но в нем оставалась жесткость ночного шторма.

И впереди поднимались острова.

Сначала я увидела скалы.

Черные, высокие, резкие, будто сама земля не хотела быть удобной. Волны разбивались о них белой пеной. Над берегом висел туман. Из него выступали башни: низкие, широкие, каменные. Не похожие на тонкие шпили столичных дворцов. Эти строили не для красоты. Эти строили, чтобы выдержать ветер, осаду и время.

Дальше, за первой линией скал, темнели стены крепости.

Над ними поднимались трубы.

Из некоторых шел дым.

Не много. Тонкие серые нити, которые ветер сразу рвал и уносил к морю.

— Железный Армавир, — сказал Хальвар рядом.

Я смотрела и не могла сразу ответить.

Северьян называл это место опасным.

Эрдан — отступным.

Илмара — тем, что ломает женщин.

С моря Армавир не выглядел мертвым.

Он выглядел закрытым.

Упрямым.

Не ждущим никого.

— Главный порт? — спросила я.

— Единственный, где вас не разобьет о камни в первый же час.

Хальвар указал вперед.

Между двумя черными утесами открывался узкий проход. На обоих утесах стояли башни с тяжелыми железными механизмами. Между ними, прямо над водой, висели огромные цепи. Сейчас они были опущены, но одно движение — и гавань закрылась бы так, что ни один корабль не вошел и не вышел.

— Армавир всегда так встречает гостей? — спросила я.

— Гостей — нет. Хозяев — особенно.

Когда мы вошли в проход, на башне ударил колокол.

Один раз.

Потом второй.

Потом третий.

В порту началось движение. Люди выходили на причалы, из дверей складов, из низких каменных домов. Я видела темные плащи, рабочие куртки, кожаные передники кузнецов, серую броню стражи.

Никто не махал.

Никто не кланялся.

Они просто смотрели, как “Северная Клятва” входит в гавань с женщиной, которой Совет отдал их королевство.

Я вдруг очень остро почувствовала, что мой плащ помят, волосы после шторма наверняка сбились, лицо бледное, а под перчаткой на руке скрыта метка, которая может стать моим приговором быстрее любого решения Совета.

Но я выпрямилась.

Если они хотели увидеть сломанную жену дракона, придется их разочаровать.

Корабль пришвартовался к каменному причалу.

Матросы спустили трап.

Хальвар встал рядом.

— Дальше лучше говорить меньше.

— Почему?

— Потому что здесь слова проверяют делами.

Я кивнула и ступила на трап.

В первый же миг, когда моя нога коснулась камня Армавира, печать в шкатулке стала тяжелее.

Не настолько, чтобы выронить. Но я почувствовала: острова заметили меня.

На причале стоял отряд стражи.

Серые плащи, темная броня, короткие мечи у бедра. Не парадная охрана. Люди, которые знали, как пользоваться оружием. Впереди — женщина лет сорока с жестко заплетенными волосами. У нее было строгое лицо и цепкий взгляд.

Она посмотрела на меня без поклона.

— Имя.

Не “добро пожаловать”.

Не “леди”.

Имя.

— Элисана Ровеннар.

— Цель прибытия?

Я медленно подняла шкатулку.

— Принять управление Железным Армавиром.

На причале стало тише.

Женщина перевела взгляд на шкатулку.

— Печать.

Я открыла крышку.

Она не потянулась к печати сразу. Сначала внимательно посмотрела на знак, потом на меня.

— Совет прислал женщину.