После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Не стоило отвечать, — сказала Миреада тихо.

— Почему?

— Здесь любое слово запомнят.

— Тем более пусть запомнят правду.

Миреада бросила на меня короткий взгляд.

Не теплый. Но уже не такой пустой, как на причале.

Крепость поднималась над городом тяжело и прямо. Ее строили не для красоты. Стены были широкие, темные, местами заделанные более свежим камнем. Башни стояли низко, но мощно. На воротах не было золотых драконов, как в столице. Только знак Армавира: башня над волной и пламя под ней.

На этом знаке задержался мой взгляд.

Печать в шкатулке отозвалась слабым теплом.

Я не подала виду.

У ворот нас остановила внутренняя стража. Тавриан показал знак на своей перчатке, и решетка пошла вверх с тяжелым скрежетом.

Во дворе крепости пахло дымом, мокрой шерстью, железом и горячей похлебкой. Люди работали. Никто не делал вид, что ждет нового правителя. Возчики разгружали мешки с углем. Двое стражников чистили седла под навесом. У стены мальчишка лет двенадцати нес ведро воды и едва не пролил его, когда увидел меня.

— Смотреть под ноги, Лем, — бросила Миреада.

Мальчишка дернулся и побежал дальше.

Я отметила имя.

Лем.

В таких местах власть начиналась не с тронного зала. Она начиналась с тех, кто носил воду, открывал ворота, топил печи и знал, где в стенах сквозит.

— Королевские покои в западной башне? — спросила я.

Миреада остановилась у входа в главное здание.

— Закрыты.

— По какой причине?

— На ремонт.

Тавриан чуть повернул голову к ней.

Молчание получилось слишком заметным.

Я посмотрела на Миреаду.

— Попробуем еще раз. По какой причине?

Она выдержала мой взгляд.

— По распоряжению наместника Дорна. До подтверждения ваших полномочий.

— Значит, ремонт политический.

— В Армавире многое политическое, госпожа Ровеннар.

— Где меня разместят?

— В гостевом крыле.

— Оно отапливается?

— Частично.

— Горячая вода есть?

Миреада не сразу ответила.

— Будет.

— Хорошо.

Тавриан смотрел на меня так, будто ждал другого разговора.

Может быть, возмущения. Может быть, приказа вскрыть западную башню. Может быть, привычной для дворцовых женщин попытки начать власть с занавесей и подушек.

Я устала настолько, что мысль о холодной комнате казалась почти мелочью. Почти.

Но не совсем.

— Миреада Корст, — сказала я, — я принимаю гостевое крыло на одну ночь. Завтра утром мне нужен письменный список всех закрытых помещений крепости с причинами закрытия и именами тех, кто отдал распоряжения.

Она моргнула.

— Список?

— Да.

— Это займет время.

— Значит, начните сегодня.

Тавриан впервые вмешался:

— Вы отдаете распоряжения до проверки печати.

Я повернулась к нему.

— Я прошу список. Если печать окажется поддельной, список вам все равно пригодится. Если настоящей — мне не придется начинать с вопроса, какие двери в моей крепости закрыты от меня.

Он молчал несколько секунд.

— Логично, — сказал наконец.

Не похвала.

Признание факта.

Пока достаточно.

Гостевое крыло находилось в северной части крепости. Коридоры там были уже, окна меньше, камень холоднее. Стены давно не белили. На полу лежали старые ковровые дорожки, потемневшие от времени. В комнате, которую мне открыли, было чисто, но пусто: кровать, сундук, стол, два стула, узкий шкаф, очаг с почти прогоревшими углями.

Окно выходило на внутренний двор и дальше — на серое море между башнями.

Хороший вид для человека, которому нужно помнить, что назад дороги нет.

— Это временно, — сказала Миреада.

— Все сегодня временно. Брак. Имя. Теплая комната.

Она посмотрела на меня внимательнее.

Я сняла плащ и положила шкатулку с печатью на стол. Дорожную сумку поставила рядом, так, чтобы видеть ее из любой точки комнаты.

Тавриан заметил.

— Вы не доверяете прислуге?

— Я не доверяю людям, которые заранее собирают чужие вещи.

— У нас их не собирали.

— Пока.

Миреада поджала губы.

— Воду принесут. Еду тоже.

— Кто имеет доступ в эту комнату?

— Я. Дежурная служанка. Стража крыла. Наместник, если пожелает.

— Наместник не входит в мои комнаты без разрешения.

— Здесь его крепость, — сказала Миреада.

— Вот это мы и проверим.

Она хотела ответить, но Тавриан поднял руку.

— Наместнику передадут, что вы прибыли.

— Передайте еще, что я хочу видеть его сегодня.

— Он сам назначит время.

— Нет, — сказала я. — Он попробует назначить время. А я посмотрю, подходит ли оно человеку, которому Совет передал Армавир.

Миреада и Тавриан переглянулись.

Коротко.

Они оба не верили мне.

Но уже слушали.

Когда дверь за ними закрылась, я впервые осталась одна в Армавире.

Комната показалась слишком тихой.

После шторма, порта, взглядов на улицах и холодного разговора с Таврианом тишина не успокаивала. Она сразу поднимала внутри все, что я удерживала движением: зал Совета, руку Илмары, лицо Северьяна, пустой ящик с письмами матери, голос Хальвара о сестре, у которой тоже забрали метку.

Я подошла к двери и проверила замок.

Обычный. Не родовой. Не магический.

Потом к окну. Рама тяжелая, с внутренней задвижкой. Внизу двор. С этой высоты не сбежать без веревки и сломанной ноги.

Я проверила очаг, шкаф, под кроватью.

Да, это было смешно.

Бывшая жена дракона в чужой крепости осматривает комнату, как беглянка на постоялом дворе.

Только я и была беглянкой.

С официальной печатью вместо нормального права на безопасность.

Через несколько минут пришла служанка. Молодая, рыжая, с веснушками и настороженным взглядом. За ней двое мальчишек внесли ведра с горячей водой. Потом еще одно. Потом таз и чистые полотенца.

— Ваше имя? — спросила я.

Девушка застыла.

— Мое?

— Да.

— Сайра, госпожа.

— Спасибо, Сайра.

Она растерялась так, будто я сказала что-то неприличное.

— Еда будет скоро.

— Кто готовит?

— Кухня крепости.

— Наместник ест то же?

Сайра подняла на меня глаза и тут же опустила.

— Нет, госпожа.

— Тогда мне нужен тот же хлеб, та же похлебка и та же вода, что у стражи.

— Но...

— Сегодня я ела меньше, чем хотелось бы, но достаточно видела дворцовых подносов. Принеси обычную еду.

Она кивнула.

— Да, госпожа.

Когда все вышли, я умылась и сменила платье на сухое. Рука под перчаткой болела, но терпимо. Я сняла ткань осторожно.

Метка стала бледнее.

Теперь она была похожа на тонкие ожоги, а не на живое пламя. Линии обрывались у основания ладони, местами уходили под кожу и исчезали. Я провела пальцем рядом,