После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Вот как.

Я почти услышала его голос: “Это опасно”.

Нет, Северьян не отпустил.

Он просто сменил поводок.

— Как заботливо, — сказала я.

— Он также просил сообщать ему о вашем состоянии.

— Вы уже сообщили?

— Еще нет.

— Не сообщайте.

— Лорд Астарин остается влиятельным членом Совета.

— А я остаюсь женщиной, чье состояние не является его собственностью.

Дорн чуть наклонил голову.

— На материке это, возможно, звучит красиво.

— Это не красота. Это закон. Брак расторгнут. Документы подписаны. Вы сами сказали, новости дошли быстро.

Он постучал пальцем по столу.

— Вы хотите играть в законы здесь?

— Да.

— Тогда начнем с главного. Пока мои писцы не проверят печать, хартии и решение Совета, вы не можете распоряжаться складами, казной, стражей, портом, шахтами и крепостью.

— А чем я могу распоряжаться?

Он улыбнулся.

— Собой, леди Ровеннар. В разумных пределах.

Я посмотрела на него и поняла: этот человек не считал меня опасной.

Для него я была неприятным поручением. Брошенной женой, которую прислали в Армавир, чтобы она не мешала столичным бракам. Он думал, что пару дней холодных комнат, закрытых дверей и вежливого унижения хватит, чтобы я сама попросила защиты у бывшего мужа.

Может быть, еще вчера так бы и случилось.

Но вчера я была другой.

— Тогда я распоряжусь собой так, — сказала я. — Завтра утром я осмотрю гостевое крыло, западную башню, внешний двор, кухню и больничную комнату. Как женщина, которую преследовало судно без флага и которой нужно понимать, где она находится. Это не управление крепостью, а вопрос личной безопасности.

Дорн перестал улыбаться.

— Западная башня закрыта.

— Вы уже говорили через Миреаду. Ремонт?

— Да.

— Тогда я посмотрю, насколько он опасен.

— Невозможно.

— Почему?

Он помедлил.

Ошибка.

— Там хранятся старые вещи короны Армавира.

— Тем более хочу увидеть, в каком состоянии они хранятся.

— Вы не имеете права.

— Покажите статью хартии, которая запрещает держательнице печати осмотреть закрытую башню под предлогом безопасности до подтверждения полномочий.

Он молчал.

Я встала.

— До утра мне нужны ведомости Бергата. И письменное объяснение, почему западная башня закрыта. С подписью.

— Вы забываетесь.

— Нет. Я учусь.

— Чему?

Я взяла шкатулку.

— Тому, как в Армавире говорят с людьми, которые считают себя хозяевами слишком долго.

Дорн поднялся.

Вот теперь.

Высокий, тяжелый, с лицом, которое больше не пыталось быть гостеприимным.

— Вы здесь продержитесь недолго, леди Ровеннар.

Я посмотрела ему в глаза.

— Так мне сегодня уже говорили.

— И были правы.

— Проверим.

Я вышла.

Тавриан стоял у стены, скрестив руки на груди. Миреада — чуть дальше, рядом со стражниками. Оба посмотрели на меня.

— Жива, — сказала я.

— Пока, — ответил Тавриан.

— Вы слышали?

— Достаточно.

— Он пришлет ведомости?

Миреада тихо ответила:

— Скорее, пришлет подделку.

— Значит, будет с чем сравнивать.

Тавриан шел рядом со мной обратно к северному крылу. Миреада отстала, чтобы дать распоряжения по кухне и, возможно, по тем самым копиям, которые нельзя было показывать наместнику.

— Вы сознательно его спровоцировали, — сказал Тавриан.

— Нет. Я сознательно попросила документы.

— Для Дорна это одно и то же.

— Тогда он слишком давно не слышал нормальных просьб.

— Вы думаете, остроумие поможет?

— Нет. Помогут ведомости, свидетели и ошибки Дорна. Но если он злится, то ошибется быстрее.

Тавриан остановился.

Я тоже.

В коридоре горели два светильника. Желтый свет ложился на его лицо, подчеркивал шрам у виска, которого я раньше не заметила. Он был не старым украшением воина, а следом тяжелой раны, плохо зажившей в условиях, где лекарям не хватало времени.

— Вы не похожи на женщину, которую описывали в письмах, — сказал он.

— Северьян описывал?

— Не только он.

— И что писали?

— Слабое здоровье. Сдержанный нрав. Нет опыта управления. После развода возможна нестабильность.

Я усмехнулась.

— Как удобно. Если я молчу — слабая. Если говорю — нестабильная.

— Вы действительно нестабильны?

Вопрос был прямым.

Я могла обидеться. Но Тавриан, в отличие от Дорна, не прятал недоверие под вежливость. Это раздражало, но было чище.

— Я провела ночь в шторме, меня преследовали люди без флага, мой бывший муж уже прислал в Армавир письмо о моем здоровье, а до этого привел беременную женщину с меткой истинной. Так что да, глава стражи, я не назвала бы себя спокойной. Но я понимаю, что делаю.

Он смотрел внимательно.

— Пока.

— Пока, — согласилась я.

Мы пошли дальше.

У двери моей комнаты стоял один стражник. Армавирский, не человек Дорна. Я отметила это.

— Моя просьба? — спросила я.

Тавриан понял сразу.

— Дверь не будет заперта снаружи.

— А внутри?

— Замок исправен.

— Кто поставил стражника?

— Я.

— Чтобы охранять или следить?

— Да.

Я посмотрела на него.

Он не улыбнулся.

Кажется, это был его способ честности.

— Тогда передайте вашему стражнику, что если кто-то войдет без моего разрешения, я буду считать это нападением.

— А если войду я?

— Особенно.

В его глазах мелькнуло что-то резкое. Почти смех, но без улыбки.

— Отдыхайте, леди Ровеннар.

— Я бы предпочла читать долги.

— Отдыхайте. Завтра Армавир продолжит вас не любить.

— Доброй ночи, Тавриан Шарр.

Он чуть склонил голову.

— Доброй ночи.

В комнате было теплее. Кто-то подбросил дров в очаг. На столе стоял новый кувшин с водой, а рядом — книга долгов, которую Миреада оставила по моей просьбе.

Я заперла дверь.

Потом проверила окно.

Потом сняла перчатку.

Метка снова побледнела, но по краям ломаных линий шел серый оттенок. Не алый. Не дом Астарин.

Армавирский.

Я не знала, хорошо это или плохо.

Я знала только, что нельзя показывать ее Дорну. Нельзя давать Тавриану лишнее доказательство моей связи с драконами. Нельзя позволять Северьяну решать мое состояние через письма.

Я села за стол и открыла книгу долгов.

Первые страницы пахли сыростью и старой бумагой. Записи были плотными, неровными. Долг за ремонт гавани. Долг за поставку зерна. Долг мастерам за укрепление цепных башен. Долг лекарю крепости. Долг вдовам погибших шахтеров.

Последняя строка заставила меня остановиться.

Компенсация семьям погибших при обвале в нижнем драконитовом ходе. Не выплачено.

Дата — полгода назад.

Подпись — Рагнар Дорн.

Я