После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Вспомнила руку Илмары.

Ее метка была красивее.

Полнее.

Убедительнее.

Как хорошо изготовленная ложь.

Я снова закрыла запястье и затянула манжет. В Армавире эту тайну нужно было беречь не меньше, чем в столице. Может быть, больше. Здесь люди ненавидели драконьи дома. Женщина с живой истинной меткой Огненного дома могла стать для них не хозяйкой, а доказательством, что Совет прислал очередную цепь.

Еду принесли через полчаса.

Черный хлеб. Густая похлебка с крупой и кусками рыбы. Кувшин воды. Ничего похожего на столичные ужины.

Я съела все.

Не потому, что было вкусно. Потому, что тело требовало сил, а впереди, судя по Армавиру, их потребуется много.

Когда я отставила пустую миску, в дверь постучали.

Три коротких удара.

— Войдите.

В комнату вошла Миреада Корст.

В руках она держала несколько толстых книг, перевязанных ремнями, и стопку листов. Положила все на стол без церемоний.

— Вы просили долги.

Я посмотрела на книги.

— Это все?

— Это начало.

Она сказала это сухо, но в ее голосе не было насмешки. Скорее предупреждение.

Я села за стол.

— Объясняйте.

Миреада несколько секунд смотрела на меня.

— Сейчас?

— Я просила горячую воду, еду и список долгов. Вода была. Еда была. Теперь долги.

— Вы не спали после шторма.

— Вы тоже, судя по лицу.

Она почти улыбнулась. Почти.

Потом развязала первую книгу.

— Казна крепости почти пуста. Жалованье стражи задержано на два месяца. Портовые сборы уходят через наместника в счет долгов Совету. По бумагам — за ремонт цепных башен. По факту цепи чинили сами портовые мастера и оплаты не получили.

Я взяла лист.

Цифры были неровные. Не потому, что писец плохо работал. Потому, что кто-то много раз вписывал новые строки поверх старых.

— Кто ведет казну?

— Казначей Ворс. Человек Дорна.

— Доступ к книгам?

— Только через наместника.

— А эти?

— Копии, которые веду я.

Я подняла взгляд.

— Незаконно?

— Не запрещено, если никто не узнает.

— Теперь я знаю.

— Поэтому и принесла.

Вот теперь в комнате стало интереснее.

Миреада не доверяла мне. Но Рагнару Дорну, кажется, доверяла еще меньше.

— Продолжайте.

Она открыла вторую книгу.

— Шахтерский поселок Бергат. Три недели без поставки зерна. По отчетам зерно выдано. По складам — нет. Старший поселка прислал два прошения. Ответа не получил.

— Почему?

— Наместник считает, что шахтеры слишком много просят и мало добывают.

— А почему мало добывают?

— Нижний ход затоплен. Насосы требуют ремонта.

— Деньги на ремонт?

Миреада перевернула лист.

— Выделены.

— Исчезли?

— По бумагам потрачены на новые насосы.

— Где насосы?

— Хороший вопрос, госпожа Ровеннар.

Я отметила на чистом листе:Бергат. Зерно. Насосы. Проверить складские накладные.

Миреада наблюдала за моей рукой.

— Вы ведете записи сами?

— Я умею писать.

— Многие умеют. Не все считают нужным.

— Семь лет в доме Астарин научили меня: если женщина сама не читает документы, потом ей зачитывают приговор.

Миреада ничего не ответила.

Но открыла третью книгу уже без паузы.

— Договоры на вывоз драконита. Формально добыча сокращена, потому что старые жилы истощаются. На деле из малых шахт вывозят больше, чем проходит через портовые книги. Часть груза идет под видом черной руды.

— Куда?

— На материк.

— Кому?

— Договоры закрыты печатью наместника.

Я почувствовала, как усталость отступает.

Драконит.

Вот за что Армавир держали под чужим горлом.

Не за мертвое королевство. Не за пустые шахты. За то, что еще можно было украсть.

— Мне нужен доступ к складам, — сказала я.

— Дорн не даст.

— Мне нужен доступ к казне.

— Дорн не даст.

— К договорам вывоза.

— Тем более.

Я отложила перо.

— Тогда зачем вы принесли мне это, если заранее знаете, что наместник все запретит?

Миреада посмотрела прямо.

— Чтобы вы понимали, куда попали.

— Я понимаю.

— Нет. Пока нет. Вы видите книги и думаете, что проблема в плохих счетах. Но Армавир держится не на книгах. На страхе, долгах и привычке терпеть. Люди здесь не верят, что власть может быть другой. Если вы начнете с громких приказов и проиграете Дорну в первый же день, завтра вам не откроют даже кухню.

Честно.

Жестко.

Полезно.

— Тогда как начать? — спросила я.

Она явно не ожидала вопроса.

— Что?

— Вы знаете крепость, людей и Дорна. Я знаю двор, документы и то, как советники прячут преступления под законные формулировки. Если вы хотите проверить, дура я или нет, проверяйте делом. Как начать так, чтобы не проиграть в первый день?

Миреада молчала долго.

За окном крикнули стражники. Во дворе скрипнула телега.

— Не просите сразу все, — сказала она наконец. — Просите то, от чего нельзя отказать без ущерба для него.

— Например?

— Список поставок зерна в Бергат. Если он откажет, будет выглядеть так, будто скрывает голод в шахтерском поселке. Если даст, вы увидите первую нить.

Я записала.

— Еще.

— Осмотр гостевого крыла и западной башни под предлогом безопасности. Не как хозяйка. Как женщина, которая пережила преследование и хочет знать, где спит. Отказать будет невежливо даже для Дорна.

— Хорошо.

— И не показывайте, что вас волнует драконит.

Я подняла взгляд.

— Почему?

— Потому что всех чужаков в Армавире в первую очередь волнует драконит.

Логично.

Я закрыла книгу.

— А вас что волнует, Миреада?

Она насторожилась.

— Порядок.

— Это ответ управляющей. А ваш?

— Чтобы зимой в Бергате не ели кожаные ремни. Чтобы стража не продавала оружие, потому что ей нечем кормить семьи. Чтобы кузнецы не уходили на материк. Чтобы дети в порту знали, что крепость их видит не только перед новым налогом.

Она замолчала резко, будто сказала больше, чем собиралась.

Я не стала смягчать момент.

В Армавире, кажется, лишняя мягкость воспринималась как ложь.

— Тогда начнем с зерна, — сказала я.

Миреада снова посмотрела на меня так, будто пыталась понять, где подвох.

— Вы хотите увидеть наместника сейчас?

— Да.

— Он уже знает, что вы приехали.

— И ждет, что я сама приду?

— Скорее, что вы будете ждать вызова.

— Тогда пора его разочаровать.

Она взяла книги, но я остановила:

— Оставьте одну. По долгам крепости.

— Зачем?

— Мне нужно знать, сколько стоит холодная комната, в которую меня поселили.

Миреада впервые