После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

class="p1">Он взял записку, не касаясь ткани голыми пальцами. Видимо, здесь умели обращаться с уликами лучше, чем в столичных гостиных.

— Это местный уголь, — сказал он. — Из нижних складов. Жирный, с синей пылью.

— Синяя пыль важна?

— В Армавире почти весь уголь черный. Синяя пыль есть у того, что идет к старым кузницам. Его выдают по счету.

Вот оно.

Первая нитка.

— Значит, нужно проверить, кто сегодня брал уголь со старых складов.

— Нужно, — согласился он.

— Сейчас.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила выйти на стену в одной сорочке.

— Сейчас ночь.

— Угроза тоже не стала ждать утра.

— У вас был тяжелый путь.

— И длинный день. Это я уже слышала. Если я лягу спать, к утру уголь окажется списан, склад закрыт, а человек, который ходил по водостоку, будет далеко.

Тавриан некоторое время смотрел на меня.

— Вы не умеете отпускать.

— Сегодня у меня слишком многое отняли. Я решила не помогать.

Он подошел к двери.

— Одевайтесь теплее. Через пять минут идем.

— Куда?

— На угольный склад. Раз вы хотите первую проверку, начнем с того места, где вам, возможно, впервые ответят неправдой.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Я быстро надела перчатку, застегнула плащ, спрятала бумаги Норины глубже в сумку и сунула записную книжку в карман. Шкатулку с печатью брать не стала. Потом подумала и все-таки взяла. Оставлять ее в комнате после мертвой птицы было глупо.

В коридоре уже ждали Тавриан, двое стражников и Миреада Корст.

Миреада выглядела так, будто ночь была для нее не временем сна, а еще одним рабочим отрезком. Волосы собраны, платье темное, на плечах шерстяная накидка. В руках — тонкая папка.

— Вы быстро, — сказала я.

— Я не ложилась.

— Из-за меня?

— Из-за Дорна. Вы просто ускорили вечер.

Тавриан пошел вперед.

Мы спустились по узкой лестнице, потом прошли через крытый переход. Крепость ночью не спала полностью. Где-то топили печи, где-то менялась стража, на кухне кто-то мыл котлы. Но в коридорах было достаточно тихо, чтобы каждый наш шаг отдавался в камне.

— Кто заведует угольными складами? — спросила я.

— Смотритель Хорн, — ответила Миреада. — Формально человек крепости. Фактически ставленник Дорна.

— Есть кто-нибудь в Армавире, кто не связан с Дорном?

— Есть, — сказал Тавриан. — Но большинство умных людей научились не показывать это днем.

Мы вышли во внутренний двор. Дождь уже почти прекратился, но камень блестел. От моря тянуло холодом. Где-то за стеной глухо ударила волна.

Угольные склады находились в нижней части крепости, ближе к старым кузницам. Два длинных каменных здания с низкими крышами, железными дверями и узкими окнами под потолком. У входа сидел сонный караульный. При виде Тавриана он вскочил так быстро, что едва не уронил копье.

— Открывай, — сказал Тавриан.

— Господин, склад закрыт до утра. Приказ смотрителя.

— Теперь мой приказ.

Караульный побежал за ключами.

Миреада подошла к двери и провела пальцем по краю замка.

— Открывали недавно.

— Откуда знаете? — спросила я.

— Старая смазка на замке грязная. Свежий след светлее.

Тавриан посмотрел на нее.

— Вы давно это заметили?

— Только что.

— Раньше не проверяли?

— Раньше никто не приносил мертвую птицу с синей пылью в комнату новой держательницы печати.

Мне понравилось, как она сказала “держательницы печати”. Не “хозяйки”, но уже не “чужой леди”.

Караульный вернулся с ключом. Руки у него дрожали.

— Кто заходил ночью? — спросил Тавриан.

— Никто.

— Еще раз.

— Никто, господин. Я с девятого колокола здесь.

Миреада указала на замок.

— Дверь открывали.

Караульный побледнел.

— Может, до смены.

— Кто был до тебя?

— Эснар.

— Где он?

— В казарме.

Тавриан кивнул одному из стражников.

— Привести.

Дверь открыли.

Запах ударил сразу: уголь, сырость, железная пыль. Внутри было темно, но стражник поднял фонарь, и свет лег на ряды ящиков, мешков и больших деревянных бункеров. У каждой секции висела табличка. Обычный уголь. Кузнечный. Нижний. Синий.

Я подошла к последней табличке.

Синий уголь хранился отдельно. Я не сразу поняла почему, пока Миреада не подняла фонарь ближе. В куче черного угля действительно поблескивала синеватая пыль. Не ярко, но заметно.

— Им топят старые печи? — спросила я.

— Пробовали топить, — сказала Миреада. — Когда печи еще слушались мастеров.

— Сейчас?

— Сейчас старые печи молчат.

Тавриан проверял пол возле бункера. Потом присел, поднял что-то двумя пальцами и показал мне.

Маленькое перо.

Морское, серое, с темным кончиком.

— Та же птица? — спросила я.

— Или такая же.

— Значит, ее принесли отсюда.

— Возможно.

Миреада уже листала складскую книгу, которая лежала на отдельном столике у входа.

— По записям сегодня синий уголь не выдавался.

— А вчера?

— Тоже.

— Когда последний раз?

Она перевернула страницу.

— Четыре дня назад. Малая партия для пробы в старой кузнице. Подпись смотрителя Хорна.

— Кто принимал?

Миреада замолчала.

— Что?

Она повернула книгу ко мне.

В строке получателя стояла подпись:Р. Дорн .

Я посмотрела на Тавриана.

— Наместник сам принимает уголь для старой кузницы?

— Нет, — сказал он.

— Но по книге принял.

— Да.

— Значит, он либо решил заняться кузнечным делом, либо кто-то не очень аккуратно прикрыл выдачу.

— Второе вероятнее.

Я подошла ближе к бункеру. На доске у края были свежие царапины. Не глубокие, но заметные. Будто кто-то недавно ставил сюда железный крюк или тяжелую скобу.

— Здесь брали не горсть для записки, — сказала я. — Что-то вытаскивали.

Тавриан посмотрел.

— Верно.

Миреада быстро пролистала книгу назад.

— Запасы не сходятся.

— На сколько?

— Надо взвесить, но по виду не хватает больше одной малой партии.

Я вспомнила слова старухи на дороге: “долги, пустые склады и чужие приказы”.

— Уголь продают? — спросила я.

— Синий уголь бесполезен без старых печей, — сказала Миреада.

— Но если он нужен для чего-то еще?

Тавриан поднял голову.

— Для чего?

Я достала из кармана записку с угрозой.

— Для метки. Для магии. Для подделки следа. Я не знаю. Но если кто-то привязал к птице ткань, испачканную углем из закрытого склада, он хотел либо напугать меня, либо привести нас сюда.

— Или показать, что может брать из крепости все,