После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Коротко, сухо, почти незаметно.

— Эта комната стоит мало.

— Зато может обойтись наместнику дорого.

Через десять минут мы шли по коридорам крепости к южному крылу, где располагались покои наместника.

Тавриан присоединился к нам у лестницы.

— Наместник не приглашал вас, — сказал он.

— Я тоже не приглашала его закрывать западную башню.

— Вы решили начать с Дорна?

— Я решила начать с вопроса, почему в шахтерский поселок не дошло зерно.

Миреада на полшага отстала.

Тавриан посмотрел на нее.

— Вы уже показали книги.

— Она спросила.

— А вы обычно отвечаете всем чужим леди, которые спрашивают?

— Не всем. Эта записывает.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Записи не защищают от Дорна.

— Зато помогают понять, когда он врет.

— Он будет врать почти всегда.

— Тогда у меня будет много материала.

На этот раз Тавриан не стал спорить.

Мы прошли через широкую галерею. Здесь крепость уже выглядела иначе. Теплее. Богаче. На стенах висели ковры, светильники горели ровно, пол был вычищен до темного блеска. За окнами море билось о скалы, но внутри южного крыла пахло вином, воском и жареным мясом.

Разница с гостевой комнатой была слишком заметной, чтобы быть случайной.

У дверей наместника стояли двое стражников. Не армавирских. Их броня была темнее, с маленькими алыми заклепками у воротника.

Люди Совета.

Один из них преградил путь.

— Наместник занят.

Тавриан даже не посмотрел на него.

— Доложи.

— Приказано не тревожить.

Я шагнула вперед.

— Передайте наместнику Дорну, что Элисана Ровеннар прибыла обсудить зерно Бергата, закрытую западную башню и его отказ принять держательницу печати Армавира.

Стражник посмотрел на меня сверху вниз.

— Наместник занят.

— Вы уже говорили.

— Значит, услышали.

Тавриан чуть сдвинулся.

Не угрожающе. Просто изменил положение тела. Но стражник сразу напрягся.

— Доложи, — сказал Тавриан.

Одно слово.

Без громкости.

Стражник выдержал две секунды и открыл дверь.

Внутри кто-то смеялся.

Мужской голос. Довольный, густой. Потом звякнула посуда, и смех оборвался.

Через минуту дверь распахнулась шире.

— Наместник примет леди Ровеннар.

— Одну, — добавил второй стражник.

— Нет, — сказал Тавриан.

Я повернула голову.

— Да.

Он посмотрел на меня холодно.

— Это неразумно.

— Возможно. Но если я не могу войти к наместнику в крепости, которую мне передали, без мужчины за спиной, мне лучше сразу просить корабль обратно.

— В столицу?

— В море. Оно честнее.

Миреада отвела взгляд, но я заметила, как дрогнул угол ее губ.

Тавриан не улыбнулся.

— Дверь останется открытой.

— Закрытой, — сказала я. — Но не запертой.

Он наклонился чуть ближе.

— Если он попробует вас задержать...

— Я позову.

— Вы слишком горды, чтобы звать.

Я встретила его взгляд.

— Я слишком устала, чтобы умирать из-за гордости в первый день.

Он отступил.

Я вошла.

Кабинет Рагнара Дорна был просторным, теплым и слишком удобным для человека, который управлял почти пустой казной.

У стены горел большой очаг. На столе стояла тарелка с мясом, кувшин темного вина, несколько раскрытых писем. На полках лежали книги, но большинство выглядели нетронутыми. За высоким столом сидел мужчина лет сорока пяти, крупный, светловолосый, с коротко подстриженной бородой и маленькими внимательными глазами.

Рагнар Дорн не встал.

Это было сделано нарочно.

— Леди Ровеннар, — произнес он. — Какая неожиданность. Я полагал, вы отдыхаете после трудной дороги.

— Отдых оказался коротким.

— Армавир не столица. Здесь, к сожалению, не всегда умеют принимать гостей должным образом.

— Я не гостья.

Он улыбнулся.

— Пока именно гостья.

Я села на стул напротив без приглашения.

Улыбка стала тоньше.

— Смелый жест.

— Устала стоять.

Он откинулся на спинку кресла.

— Мне доложили, что вы прибыли без сопровождения Совета, без официального писца и на частном судне сомнительной репутации.

— Зато с печатью.

— Печать еще предстоит проверить.

— Проверяйте.

Я поставила шкатулку на край стола, но руку с нее не убрала.

Дорн это заметил.

— Не доверяете?

— Нет.

— Откровенно.

— Удобно. Не тратим время.

Он усмехнулся.

— Мне говорили, вы тихая.

— Мне тоже многое говорили.

— О Севериане Астарине?

Я молчала.

Он взял кубок, сделал глоток вина.

— Не обижайтесь. В Армавире новости с материка приходят нечасто, но самые сочные добираются быстро. Измена дракона, беременная истинная, развод, отступное в виде наших островов. Должен признать, Совет умеет создавать разговоры.

Вот оно.

Первая попытка поставить меня в нужное место.

Не держательница печати.

Не женщина с правом управления.

Брошенная жена, о которой удобно говорить за вином.

Я посмотрела на тарелку с мясом.

— В Бергате есть еда?

Он моргнул.

— Что?

— В шахтерском поселке Бергат. Есть еда?

— Разумеется.

— Хорошо. Тогда мне нужны ведомости поставок за последние два месяца.

Дорн поставил кубок.

— Кто успел нагрузить вас жалобами?

— Вы не ответили.

— Леди Ровеннар, вы только прибыли. Армавир сложнее, чем кажется с порога. Здесь нельзя взять несколько книг, послушать недовольных служащих и решить, что вы понимаете управление.

— Поэтому я и спрашиваю ведомости.

— Они в казне.

— Пришлите.

— Казна закрыта.

— Почему?

— До проверки ваших полномочий.

— А Бергат будет есть после проверки моих полномочий?

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Вы говорите так, будто люди там голодают.

— А они не голодают?

— Нет.

— Тогда ведомости это подтвердят.

Он молчал.

Я отметила: первый отказ будет не прямым.

Дорн из тех, кто любит оставить себе возможность отступить.

— Я распоряжусь подготовить сводку, — сказал он наконец.

— Не сводку. Копии ведомостей. С подписями получателей.

— Это займет время.

— До утра.

Он усмехнулся.

— Вы привыкли к дворцовым слугам, которые бегут по первому слову?

— Я привыкла к людям, которые прячут документы, когда им есть что скрывать.

Улыбка исчезла.

В кабинете стало тише.

За дверью, я знала, стоял Тавриан. Не входил. Не вмешивался. Но, наверное, слышал достаточно.

— Осторожнее, леди Ровеннар, — сказал Дорн. — Армавир не любит чужую наглость.

— Армавир вообще многое не любит, как я успела понять. Но я не спрашивала его о симпатиях. Я спрашиваю о зерне.

Он рассматривал меня несколько секунд.

— Северьян Астарин прислал письмо за час до вашего прибытия.

Сердце дернулось.

Не больно. Резко.

— Какое?

— Предупредил, что вы можете быть нездорова после расторжения брака.