Долина слез - Изабелла Халиди

не должен прикасаться ко мне. — Ее лицо побледнело, когда она попыталась вырваться, мотая головой взад-вперед быстрыми, дергаными движениями. — Я… я пыталась убить тебя. Твой… твой брат… — она судорожно глотнула воздуха, — …послал МЕНЯ убить тебя!

— Посмотри на меня!

— Я… я твой враг. Ты… ты…

Он схватил ее за плечи и встряхнул, поскольку глаза Дуны не могли сфокусироваться. — ПОСМОТРИ. НА. МЕНЯ!

Но это было бесполезно, как будто она его не слышала.

— Я… я собиралась УБИТЬ тебя! Ты… — Она оттолкнулась, отползая назад, когда его хватка ослабла, но он был быстрее.

Схватив ее за лодыжку, Катал дернул ее обратно к себе и лег на нее сверху, его массивное тело крепко удерживало Дуну на месте. Теневые руки обхватили ее руки по обе стороны от головы, не давая пошевелиться, когда он обхватил ее влажное лицо своими большими ладонями, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Мне ВСЕ РАВНО!!! — крикнул он, отчаянно желая, чтобы она поняла. — Мне НА ВСЕ ЭТО НАПЛЕВАТЬ! — Она закричала, истерически рыдая, океаны страдания текли по ее щекам. — ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ! Ничто из этого не имеет значения! Это НИЧЕГО не меняет!

— Как… как ты можешь так говорить? — возразила Дуна с красными и опухшими глазами. — Как ты можешь смотреть на меня? Прикасаться ко мне? Я… я хотела убить тебя!

— ЭТО… НИЧЕГО. НЕ. МЕНЯЕТ! — повторил он, рыча и хватая ее за голову, чтобы удержать на месте. — Ты моя! И я твой, и ничто никогда не сможет разлучить нас!

Она хватала ртом воздух, широко раскрыв глаза, полные слез. — Ненавидь меня! — в бешенстве. — Накажи меня! Отошли меня! Что угодно! Пожалуйста! Я тебя не заслуживаю!

— Никогда! — Он наклонился, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — Ты — причина, по которой я дышу. Я никогда тебя не отпущу.

— Я… я… — Ее грудь вздымалась, пытаясь вдохнуть кислород. — Прости! Прости. Мне так жаль. Я… я не знала… — У нее вырвался еще один душераздирающий крик. — Я не могла вспомнить… Клянусь тебе, я не могла вспомнить… Прости меня… Прости меня…

— Ты любишь меня?

Ее бессвязный лепет мгновенно прекратился, ее следующие дрожащие слова наполнили воздух вокруг них сквозь тяжелые рыдания. — Всем, что я есть.

— И это все, что имеет значение.

Он поцеловал ее, прежде чем слизнуть соленые слезы с одной щеки, затем с другой, прижимаясь губами к ее влажным глазам. Наслаждаясь каждой частичкой ее тела, пока вкус ее сожаления не заполнил все его поры, заставляя все его существо вибрировать от изнуряющей потребности заявить на нее права и развеять все ее сомнения.

Раз и навсегда.

Удерживая ее влажное лицо, он позволил своим губам прижаться к ее губам, его сочный язык настойчиво дразнил складку ее мягких губ, прежде чем она робко приоткрылась для него, и он нырнул внутрь, заставив ее ахнуть.

Его жадный рот прошелся по ее подбородку, шее, облизывая изгиб ее шеи и снова погружаясь в приоткрытые губы, когда их языки жадно переплелись, прежде чем снова спуститься к ее шее, не в силах выбрать, какую часть ее тела он хотел бы поглотить первой. Отчаянно нуждающийся в своей паре. Но ничего из того, что он делал, не было достаточно.

Этого никогда не будет достаточно.

Ему нужно было наполнить ее собой.

Его прикосновением.

Своей гребаной сущностью.

Отметить каждый. Отдельный. Дюйм. Ее восхитительной кожи.

Заставить ее носить его одержимость, как значок, на своей плоти.

Расстегнув пуговицы на ее кожаных штанах, он позволил ткани распахнуться, обнажая теплому воздуху ее груди и напряженные соски.

При виде их у Катала во рту скопилась слюна. Он опустился, крепко сжимая оба холмика и прижимая их друг к другу, лизнул один жемчужный бутончик, затем другой, его язык обвел вершинку и втянул ее, прежде чем резко надавить на нее и выпустить кровь, которая потекла по ее коже.

Дуна вскрикнула, но выгнулась дугой вверх, превозмогая боль и глубже запихивая свою грудь ему в рот. Выпустив его с влажным хлопком, Катал слизнул алые капли, слегка стекавшие по груди Дуны, затем прикусил собственную щеку, пока вкус меди не коснулся его языка.

Он ущипнул ее за щеки. — Откройся. — Затем сплюнул свою кровь в ее приоткрытый рот. — Проглоти то, что дал тебе твой Бог, порочная малышка. — Он наблюдал, как подрагивает ее горло, чувство спокойствия овладело им, прежде чем безумие вернулось снова, и он снова погрузился в нее, посасывая и дразня.

Ароматы меда, вишни и свежих лимонов поразили его рецепторы, когда пьянящий вкус эссенции Дуны заполнил рот. Когда он сосал ее сосок, поглощая ее жизненную силу, как жадный ублюдок, которым он и был.

Он нуждался в ней всей.

Каждой частичке своей прекрасной пары. Текущей по его венам, смешивающейся с его собственной сущностью и привязывающей ее к нему всеми мыслимыми способами.

Безумию, которое она вызывала в нем, не было предела. Не было черты, которую он не переступил бы, чтобы сделать ее полностью своей.

Приковать ее к себе на всю вечность.

И это было именно то, что он намеревался сделать.

После этого пути назад не будет. Нет места для раздумий. Но Катал уже некоторое время отчаянно хотел, чтобы они сделали этот последний оставшийся шаг, и его и без того болезненно твердый член дернулся в штанах при мысли о том, что Дуна будет принадлежать только ему.

Навсегда.

Сердце бешено колотилось в груди, Катал перешел к другому соску Дуны, дразня и посасывая, пока снова не прикусил и не покрыл порезы своей кровью, жадно наслаждаясь ею, пока на ее атласной коже не осталось ни единого красного пятнышка.

Разминая ее плоть, пощипывая и перекатывая соски, он провел языком дорожку вниз по ее телу, проводя своим умелым языком вниз по животу, опускаясь к пупку, прежде чем остановиться на вершине бедер.

— Приподними бедра для меня, милая, — приказал он, не узнавая собственного голоса и густой похоти, окутывающей его. Он сорвал с себя одежду, предоставив себе свободный доступ к самым интимным частям тела Дуны.

— Катал, пожалуйста… — донесся до нее его сладкий голос, умоляющий и доводящий его возбуждение до невыносимых высот.

Он обхватил ее колени, отводя их полностью назад, пока они не оказались рядом с ней и на уровне ее головы. Это положение открывало ее невероятно широко и полностью обнажало его голодному взгляду. Он с трудом сдерживал желание, наблюдая, как толстый слой восхитительного крема хлынул из ее зияющей киски вниз по заднице, оставляя месиво на песке под ней.

Нет, так не пойдет.

Его тени скользнули под