Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

— Это звучит то ли как комплимент, то ли как диагноз.

— Выбирай сама.

Машина остановилась перед широкими ступенями, и я снова уставилась на дом. Он был огромный. Светлый камень, высокая темная крыша, большие окна, широкое крыльцо, аккуратные перила, тяжелая входная дверь, по обе стороны от которой стояли высокие кадки с зеленью. Слева тянулась крытая терраса, справа уходила дорожка к саду, и даже отсюда было видно, что за домом все не просто «посажено для красоты», а ухожено с любовью и привычкой жить в этом пространстве каждый день. Дом не выглядел пустым или парадным, как бывает у слишком богатых людей, которые строят не для себя, а для впечатления. Здесь все было большое, добротное, удобное, и от этого становилось еще страннее, потому что мне вдруг на секунду стала интересно, каково это — действительно здесь жить.

Артемий вышел первым, обошел машину и открыл мне дверь, как будто это было для него нормой. Я выбралась наружу, задрала голову и опять почувствовала себя человеком, который случайно зашел не в ту жизнь.

— Если вы сейчас скажете что-то вроде «привыкай, теперь это твой дом», я развернусь и пойду обратно к воротам пешком. И неважно, насколько далеко они отсюда, — предупредила я, поправляя сумку на плече.

Он взял мой чемодан одной рукой, второй легко коснулся моей спины, направляя к ступеням, и сказал так спокойно, будто уже успел продумать и этот разговор:

— Не скажу. Пока рано. Я вообще не собираюсь кидать тебя в новую жизнь с порога, как в холодную воду, и ждать, что ты поплывешь со счастливой улыбкой. Мне достаточно того, что ты вообще сюда приехала.

Я покосилась на него.

— О, то есть вы все-таки планировали это сказать. Просто отложили на потом.

— Конечно, планировал. Я много чего планирую, Полина. Просто не все говорю в первый день, чтобы ты не сбежала сразу.

Я фыркнула и пошла рядом с ним, невольно замедляя шаг, потому что хотелось все рассмотреть. По обе стороны от дорожки тянулись клумбы, за домом виднелись яблони. Я не удержалась и тихо сказала:

— У вас тут как в кино. Даже немного обидно. Я ожидала увидеть что-то строгое и хмурое, а у вас сад, яблони, дорожки, будто здесь по вечерам надо гулять и говорить о жизни.

— Это плохо?

— Это подозрительно. Нормальные люди так не живут. У нормальных людей у дома максимум клумба, которую никто не пропалывает, и качели, которые скрипят так, будто жалуются на судьбу.

— Я не нормальный человек, Полина. Я медведь, — напомнил он уже почти с ленивой привычностью.

— Об этом вы мне напоминаете подозрительно часто. Как будто боитесь, что я забуду и начну требовать от вас человеческого поведения.

Он открыл дверь, пропустил меня вперед, и я замерла уже в холле, потому что внутри все оказалось еще… больше. Высокие потолки, лестница, теплый свет, простор, но без вычурности, без золотых вензелей и прочей ерунды, которой обычно люди любят доказывать, что у них есть деньги.

— Ну? — спросил он, ставя чемодан на пол, и в этом коротком вопросе было столько скрытого напряжения, что я сразу это уловила.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы хотите, чтобы я соврала, что это «миленько»? Потому что если да, то я могу. Но получится ужасно фальшиво.

Он все-таки чуть расслабился и улыбнулся.

— Нет. Я хочу, чтобы ты сказала все как есть. Мне сейчас вообще нужна только правда. Даже если она будет звучать как «здесь слишком пафосно и мне хочется сбежать».

— Как есть? Как есть, Артемий, у вас холл размером с футбольное поле. И если я сейчас начну нервно смеяться, это будет не потому, что я неблагодарная или глупая, а потому что мне немного не по себе. Когда человек видит настолько красивое место, а потом понимает, что ему тут теперь жить, мозг слегка не успевает за событиями.

Он подошел ближе, и я снова ощутила это странное чувство — рядом с ним все воспринималось острее.

— Тебе не надо ничего изображать, — сказал он уже серьезнее. — Если тебе страшно, так и скажи. Если тебе неловко, скажи. Если тебе здесь что-то не нравится, тоже скажи. Я не жду, что ты зайдешь и сразу начнешь вести себя так, будто жила здесь всю жизнь. И мне точно не нужна женщина, которая все глотает и только потом ночью плачет в подушку от того, что ей что-то не нравится.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас очень странно меня утешили, но, если честно, это сработало. А то я уже собиралась бодро пройти вглубь дома и спросить, где тут мой любимый плед, личная библиотека и место, где мне можно красиво страдать.

Он тихо выдохнул через нос, и я поняла, что это у него уже почти смех.

Потом началась экскурсия. Не с пафосом, а какая-то даже слишком домашняя для человека, который обычно говорит так, будто не беседует, а заключает очередной контракт. Он показывал комнаты, объяснял, где что, и я вдруг точно поняла, что он действительно волнуется. Не то, чтобы он метался, но чувствовалось, ему важно, чтобы мне здесь понравилось. И вот это было так неожиданно, что я пару раз чуть не сбилась с привычного внутреннего ехидства. Обычно мужчины его типа не волнуются, нравится ли женщине занавеска, дверь или вид из окна. Обычно они считают, что уже и так осчастливили. А этот, похоже, действительно хотел, чтобы я чувствовала себя здесь как дома.

Когда он открыл дверь моей комнаты, я остановилась на пороге и уже просто молча смотрела. Спальня была размером, кажется, с мою квартиру. Большая кровать, диван у окна, стол, кресло, шкафы, шторы, мягкий свет, ковер, и все это не выглядело чужим и гостиничным. Уютным выглядело. Так, будто тут можно жить, читать, прятаться под одеяло, сидеть у окна с кружкой чая, злиться, мириться, думать.

— Это… — начала я и замолчала, потому что слова не нашлись сразу.

— Твоя комната, — сказал он и почему-то тоже тише, чем обычно.

— Я поняла, что не кладовка, спасибо, — ответила я автоматически, но без прежней остроты, потому что и правда была слишком впечатлена.

Он прислонился плечом к косяку и смотрел на меня так внимательно, что мне даже стало неловко от собственного восхищения. А я действительно восхищалась. Не строила из себя равнодушную, не пыталась делать вид, что «ну да, обычная комната». Обычная, как же.

— У меня ощущение, что если я здесь громко