Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

чихну, эхо уйдет в гардеробную и вернется обратно только к вечеру. Вы вообще понимаете, что для человека вроде меня это все выглядит почти неприлично? Я сейчас серьезно пытаюсь ничего не трогать руками, потому что боюсь, что они стоят как мой годовой доход.

— Можешь трогать все, что хочешь, — сказал он спокойно. — Это все для того, чтобы этим пользовались, а не чтобы на это смотрели. И перестань вести себя так, будто ты в музей попала. Теперь ты будешь здесь жить.

Он открыл еще одну дверь, и я увидела гардеробную. Гардеробная оказалась отдельным маленьким миром, где можно было не только одежду хранить, но и, поселить целую футбольную команду. За ней была ванная, и тут я уже не выдержала и честно сказала:

— Все. Я сдаюсь. Я в шоке. И не пытаюсь это скрыть. Мне очень нравится. Очень. Просто мне кажется, что я это не заслужила, вот в чем проблема. Как будто кто-то по ошибке выдал мне не мою жизнь.

Он посмотрел на меня и, кажется, немного расслабился, будто ждал, что я начну сопротивляться даже этому.

— Это не ошибка. И ты не обязана сразу чувствовать себя здесь своей, но это не чужая жизнь, Полина. Просто тебе надо привыкнуть.

Я повернулась к нему и прищурилась.

— Вы сейчас так облегченно выдохнули, что я почти почувствовала себя экзаменатором, который милостиво поставил вам зачет.

Он провел рукой по затылку, и в этом жесте вдруг мелькнуло что-то почти мальчишеское.

— Потому что я волновался.

Я даже растерялась.

— Вы?

— Да, я. Ты же хотела честности. Я не приводил в этот дом женщину, которая была бы мне важна. И мне не все равно, нравится тебе здесь или нет. Меня это вообще, если честно, волнует сильнее, чем мне самому тебе понравится.

Я смотрела на него несколько секунд, а потом не удержалась, усмехнулась:

— Знаете, это даже мило. Совсем чуть-чуть. Но не привыкайте.

— Поздно, уже начал привыкать, — сказал он с короткой усмешкой, потом кивнул на чемодан. — Разбирай вещи. Через полчаса обед.

— Через полчаса? — переспросила я. — У вас здесь все по расписанию?

— У меня в доме все должно быть вовремя. Иначе начинается хаос.

— Вы не человек, вы ходячий режим.

— А ты слишком много разговариваешь.

— Это мы уже выяснили, и, боюсь, улучшений не будет.

Он вышел, а я осталась одна, прошлась по комнате, коснулась рукой покрывала, посмотрела в окно на сад и только потом позволила себе выдохнуть нормально. Потому что до этого я, кажется, все время держала спину прямо не только из-за него, но и из-за самой себя, чтобы не показать, как сильно меня все это выбивает из равновесия.

На обед мы встретились в столовой, и я снова слегка растерялась. Стол накрыт, пахнет вкусно, он сидит во главе стола и смотрит на меня.

— Только не говорите, что у вас еще и личный повар есть, — сказала я, садясь.

— Пока нет, — ответил он. — Сегодня заказал из ресторана.

Он положил мне на тарелку мясо, потом что-то еще, и делал это совершенно спокойно, как будто уже тысячу раз кормил меня обедом. Я сначала хотела возмутиться из принципа, но потом решила не устраивать борьбу за право самостоятельно взять салат. Для полноценной бытовой войны мы были знакомы все-таки маловато.

Еда была вкусная. Очень. И именно поэтому я на секунду забыла, где нахожусь и с кем.

— Соус хороший, — сказала я, попробовав кусок говядины. — Но мясо я бы все равно сделала вкуснее. Его надо было чуть дольше потомить, добавить розмарин, чеснока чуть больше, и было бы вообще идеально. Хотя и так неплохо, конечно.

Тут я наконец подняла глаза и увидела, как он на меня смотрит. Смотрел он странно.

Он отложил вилку, вытер пальцы салфеткой и сказал очень спокойно, но голос у него стал ниже и как-то мягче:

— Вот это ты сейчас зря сказала. Потому что я уже представил тебя на своей кухне, у плиты, и теперь мне будет сложно думать о чем-то другом.

Я чуть не подавилась.

— Подождите. Давайте сразу проясним этот момент. Я не кухаркой сюда пришла работать. И если уж мы честно все обсуждаем, то стоять у плиты я буду только тогда, когда сама этого захочу, а не потому, что вы представили себе красивую картинку.

Он сразу выпрямился, и на секунду у него на лице появилось такое выражение, будто он понял, что палку-то перегнул. Даже легкая краска по скулам прошла, и это было так неожиданно, что я чуть не уронила вилку.

— Я знаю, — сказал он уже совсем другим тоном. — Извини. Правда. Я не имел в виду, что ты что-то мне должна. Просто… — он замолчал, подбирая слова, и это само по себе было для него очень показательно. — Просто я вдруг это увидел. И это показалось мне очень… уютным и домашним. Но если ты не захочешь, ты можешь вообще никогда здесь не готовить. Мне все равно. Точнее, не все равно, но я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

Я даже не сразу нашлась с ответом.

— Вы сейчас покраснели? — спросила я осторожно.

— Нет, — слишком быстро ответил он.

— Очень убедительно. Особенно с таким лицом.

Он недовольно посмотрел на меня, но уже без прежней жесткости.

— Полина, не начинай.

— Нет, подождите, — я все-таки не удержалась от улыбки. — Это очень полезное знание. Оказывается, великий и ужасный Артемий умеет смущаться, если представит женщину у себя на кухне.

— Я не смущаюсь.

— Конечно. Это у вас просто лицо слегка порозовело от силы характера.

Он вздохнул, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, будто одновременно хотел заткнуть и слушать дальше.

— Я извинился, — напомнил он. — И, между прочим, сделал это сразу. Цени.

— Я ценю, — сказала я уже мягче. — И даже принимаю. Просто мне правда важно, чтобы мы не путали одно с другим. Я могу приготовить. Даже с удовольствием. Я вообще люблю готовить, это меня успокаивает. Но это должно быть мое решение. А не плата за красивую комнату и дорогую ванную.

Он кивнул без всякого раздражения.

— Согласен. И чтобы ты это точно услышала: ты ничего не должна мне своим телом, своим временем у плиты, своей покладистостью или своей благодарностью. Я делаю то, что считаю нужным, потому что хочу. А ты будешь делать только то, что сама решишь.

Я помолчала, потом сказала:

— Вот умеете вы все-таки иногда говорить нормально. Прямо по-человечески. Даже приятно.

После обеда он откинулся на спинку стула и вдруг