Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

— Завтра ужин с кланом.

Я подняла голову.

— Уже? Вы не могли дать мне хотя бы сутки на то, чтобы прийти в себя, освоиться и перестать каждый раз внутренне вздрагивать от слова «клан»? Я, между прочим, еще не привыкла к мысли, что у меня теперь в жизни есть клан, а вы уже хотите меня им демонстрировать.

— Не демонстрировать, — спокойно поправил он. — Знакомить. И тянуть с этим я не хочу. Чем дольше тянуть, тем больше будет разговоров. А разговоров без тебя у меня и так уже достаточно.

— Прекрасно. Значит, завтра меня будут рассматривать, как редкий экспонат, и делать вид, что это обычный дружеский ужин.

— Они будут смотреть, да, — не стал спорить он. — Но смотреть будут на мою женщину. И вести себя будут соответственно.

Я покосилась на него. Он чуть склонил голову.

— Тебе нужно подготовиться.

— Психологически?

— И внешне тоже.

Я сразу насторожилась.

— А вот тут поподробнее, потому что у вас сейчас лицо человека, который уже придумал что-то подозрительное.

— Мы поедем по магазинам. Тебе нужны платья, туфли, сумочка, все, что понадобится завтра. И нет, не смотри на меня так. Я не собираюсь превращать это в пытку. Хотя, зная тебя, ты все равно будешь делать вид, что это почти пытка.

Я медленно положила вилку.

— Вы сейчас так оживились, будто давно мечтали наряжать женщину, как куклу. Не отпирайтесь, у вас это прямо на лбу написано.

Он даже не попытался изобразить оскорбленное достоинство, но ответил не сразу, а после паузы, как будто хотел, чтобы я услышала его нормально.

— Не как куклу. Как мою женщину. Есть разница. Куклу наряжают ради самого процесса. А я хочу, чтобы ты вошла завтра в комнату, и у всех челюсть отвисла не потому, что на тебе дорогая тряпка, а потому, что рядом со мной именно ты, и выглядит это так, будто по-другому и быть не могло.

Я фыркнула, но спорить уже не стала. Во-первых, уже поняла, что бесполезно. Во-вторых, если честно, внутри меня все равно было какое-то предательское любопытство. Я, конечно, не мечтала, чтобы меня кто-то водил по магазинам и собирал образ на ужин с кланом оборотней, но раз уж жизнь окончательно сошла с привычных рельсов, почему бы не посмотреть, до какой степени это может быть странно.

Через час мы уже были в городе, и вот там я окончательно убедилась, что Артемий — страшный человек. Не потому, что он медведь, а потому что если он что-то решил, остановить его невозможно. Он не метался по залам, не спрашивал у консультантов глупости, не говорил: «Ну, выбери что-нибудь». Он заходил, оглядывался, выбирал, смотрел на меня, сразу понимал, что нет, это не то, и шел дальше. А я ходила за ним и все сильнее ощущала себя участницей какого-то безумного реалити-шоу.

— Это слишком дорого, — сказала я уже в третьем магазине, когда увидела ценник и чуть не подавилась. — Нет, я понимаю, что вы сейчас скажете «не для меня», но я все равно обязана это озвучить, иначе моя совесть просто выйдет из примерочной и уедет домой без меня.

Он даже не повернулся.

— Не для меня.

— Спасибо, какая неожиданность. Я, между прочим, все еще надеюсь, что когда-нибудь у вас закончатся деньги или хотя бы энтузиазм.

Он взял с вешалки платье, приложил ко мне на глаз, потом коротко кивнул консультантке.

— Это. И то, второе.

— Подождите, — вмешалась я. — А меня спросить? Или мое мнение в этом спектакле идет приятным бонусом?

Он повернулся ко мне и совершенно серьезно сказал:

— Спрашиваю. Тебе нравится?

Я посмотрела на платье. Оно и правда было красивое. Не девчачье, не вычурное, не с попыткой спрятать фигуру. Наоборот. Такое, которое подчеркивает, а не маскирует.

— Нравится, — призналась я.

— Значит, берем.

— Это нечестно. Вы сначала выбираете то, что мне нравится, а потом делаете вид, что это был совместный выбор, хотя на деле вы все решили еще до того, как я открыла рот.

— Полина, — сказал он терпеливо, — если бы я хотел просто нарядить тебя по своему вкусу и не слушать, я бы вообще не задавал вопросов. Но я задаю. Просто у меня, к счастью, хороший вкус, и он иногда совпадает с твоим.

— Иногда?

— Почти всегда.

Потом были туфли. Потом сумочка. Потом еще одно платье. Самое смешное, что мне в какой-то момент даже стало весело. Я мерила платья, выходила, смотрела на себя в зеркало и ловила на себе его взгляд. И вот от этого взгляда мне становилось неловко. Он смотрел на меня как мужчина, которому действительно нравится стоящая перед ним женщина. И сколько бы я ни пыталась делать вид, что все это — только контракт, тело на такие вещи реагирует раньше головы.

— Это слишком открыто, — сказала я, выходя в одном из платьев.

Он медленно поднял взгляд от выреза к моему лицу и ответил не сразу, а после паузы, как будто сначала дал себе время рассмотреть все как следует.

— Нет. Это в самый раз. И прежде, чем ты начнешь говорить, что это слишком смело, или слишком подчеркивает твою фигуру, я скажу сразу: не надо пытаться спрятаться. Ты не должна выглядеть меньше или скромнее только потому, что кому-то так удобнее. Если платье красиво сидит на тебе, значит, оно твое.

— Для кого «в самый раз»? — спросила я, хотя и так уже знала ответ.

— Для меня. Для завтрашнего ужина. Для женщины, которая будет стоять рядом со мной. А если тебя сейчас больше всего волнует, что скажет мой клан, то мне не все равно, что они подумают о тебе, но мне совершенно все равно, что они подумают о моем вкусе. С этим у меня все хорошо.

Он подошел ближе, медленно поправил пальцами ткань у моего плеча, и тихо добавил:

— Ты выглядишь сногсшибательно.

Я фыркнула, но все же покраснела.

К вечеру я уже устала так, будто не по магазинам ходила, а разгружала фуру с кирпичами. Артемий, кажется, только вошел во вкус. У него в руках были пакеты, он выглядел довольным и опасно собранным, а я наконец поняла, что он и правда получает от этого удовольствие. Не от покупок как таковых, а от процесса. От того, что выбирает для меня. От того, что представляет, как я буду выглядеть рядом с ним.

— Все, — сказала я, когда мы вышли из очередного бутика. — Еще один магазин, и я сяду на пол и разрыдаюсь. И тогда вам придется