Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

Он посмотрел на меня, потом на пакеты, потом кивнул.

— Хорошо. На сегодня хватит. Не стоит добивать тебя в первый день. Мне еще завтра нужен живой человек, а не женщина, которая ненавидит меня сильнее, чем новые туфли.

— Слава всем богам и вашему внутреннему медведю.

Он неожиданно усмехнулся, подошел ближе и совершенно естественно, как будто делал это уже много раз, убрал мне за ухо прядь волос.

— Завтра ты будешь самой красивой женщиной за столом.

Я подняла на него глаза.

— А если нет?

Он чуть наклонился, и голос у него стал тише.

— Тогда я посажу рядом с собой только тебя и вообще не буду смотреть по сторонам.

И прежде чем я успела придумать, что на это ответить, он взял у меня последний пакет, развернулся к машине и сказал:

— Поехали домой, Полина. Нам еще нужно решить, что именно ты наденешь завтра.

Глава 4

Артемий

Я понял, что день окончательно перестал быть нормальным, в тот момент, когда нес Полину на руках от машины к дому и был этим неприлично доволен. Нет, если смотреть со стороны, повод был вполне приличный: она натерла ногу новыми туфлями, сначала пыталась делать вид, что все в порядке, потом начала едва заметно прихрамывать, а еще через десять шагов выдала таким тоном, будто это я лично придумал каблуки, моду и и женские проблемы:

— Все. Еще шаг, и я сяду прямо на дорожку. А потом умру красиво, среди ваших яблонь, в дорогом платье и с больной ногой. Надеюсь, вам будет стыдно.

Я, конечно, мог бы сказать, что предупреждал, что новые туфли надо разнашивать, а не надевать их прямо в магазине, но это был бы не тот случай, когда хочется быть правым. Поэтому я просто поставил пакеты на землю, посмотрел на нее, на ее упрямо поджатые губы, на попытку держаться ровно, хотя видно было, что больно, и сказал:

— Иди сюда.

— Куда это «сюда»? — сразу насторожилась она. — У вас этот тон обычно не к добру.

— Полина.

— Нет, подождите, я сейчас сама дойду. Ну, то есть, не прямо сейчас, а через минуту, когда соберусь с духом. Или через две. Или…

Я не стал ее слушать, просто подхватил на руки, и она ойкнула уже у меня на груди, вцепилась в плечи и сразу зашипела мне в ухо:

— Вы с ума сошли? Поставьте меня сейчас же. Я тяжелая.

— Нормальная ты, — буркнул я и пошел к дому, подхватив по пути пакеты одной рукой. — И если ты еще раз скажешь мне это своим виноватым тоном, я обижусь.

— Обидится он. Боже мой. Спину поберегите, я ведь не миниатюрная фея.

— Слава всем богам, что нет, — сказал я и поудобнее перехватил ее под коленями. — Феи мне не нравятся. А ты молчи и не дергайся, пока не уронил.

Она еще что-то хотела сказать, но в этот момент я поднял взгляд к крыльцу и едва не споткнулся.

На пороге стояла бабушка.

Вот только этого мне для полного счастья и не хватало.

Она опиралась на трость больше по привычке, чем по необходимости, одета в темное платье, с белым, ажурным платком на плечах, и смотрела на нас так, будто только что увидела чудо. А если учесть, что последние лет десять она видела во мне в основном упрямого дурака, который все откладывает личную жизнь на потом, то для нее это, наверное, и правда было чудом.

— Артюшенька, — протянула она, и у меня внутри все одновременно сжалось и провалилось вниз. — Это что ж такое…

Полина у меня на руках замерла. Я почувствовал, как она чуть сильнее вцепилась в мое плечо, потом перевела взгляд с меня на бабушку и обратно. И в этот момент мне впервые за весь день стало очень-очень страшно. Из-за бабушки.

Потому что ей я врать не хотел. И в то же время совершенно не хотел, чтобы она сейчас посмотрела на Полину, на меня, и вдруг поняла, что все это началось не с ухаживаний, а с агентства, договора и денег. Я даже не успел придумать, как это объяснить так, чтобы не выглядеть полным идиотом, потому что бабушка уже спускалась с крыльца, торопливо, насколько ей позволяли ноги, и глаза у нее блестели совершенно по-девчоночьи.

— И кто это у нас тут? — спросила она так, будто заранее знала ответ и просто хотела его услышать.

Я остановился перед ней и сказал первое, что пришло в голову:

— Это Полина. Моя невеста.

Бабушка перевела взгляд на Полину и вдруг расплылась в такой счастливой улыбке, что мне стало стыдно за все годы, когда я только и делал, что отмахивался от ее разговоров про семью.

— Господи, — сказала она и даже свободной рукой за сердце схватилась. — Артюшенька, да ты все-таки не один на старости лет останешься.

— Ба, — устало сказал я. — Мне всего тридцать пять.

— Для твоего характера это уже старость, — отрезала она и тут же снова повернулась к Полине. — Девочка моя, ну до чего ж хороша, ты погляди как он в тебя вцепился-то, сразу видно, никогда не отпустит.

Я ждал, что Полина сейчас взбунтуется, отстранится, скажет что-нибудь дерзкое, посмотрит на меня так, что я сам себе захочу врезать. Но она, будто все сразу поняла, мягко улыбнулась бабушке, прижалась ко мне чуть силььнее и сказала таким теплым голосом, которого я от нее еще не слышал:

— Это точно, он кажется решил, что мне своими ногами вообще больше ходить не надо.

Я едва не уронил пакеты. Бабушка рассмеялась, довольная, как ребенок, и махнула нам рукой.

— Ну заходите, заходите быстрее, нечего на пороге топтаться.

В дом мы вошли уже с совсем другим настроением. Я все еще держал Полину на руках, бабушка шла рядом и болтала так живо, будто помолодела лет на двадцать. Полина отвечала ей спокойно, мягко, без лишней слащавости, и я все время прислушивался, не проскользнет ли где-нибудь в ее голосе неловкость или злость, но нет. Она держалась так, будто действительно уже давно была моей невестой.

Когда я посадил ее на диван в гостиной и хотел было отойти, она вдруг обняла меня за шею, притянула к себе и легко поцеловала в щеку. У меня внутри все будто прожекторами осветило, настолько тепло и приятно мне стало.

— Спасибо, — сказала она мне тихо, но так, чтобы бабушка услышала. — Ты меня сегодня и правда слишком балуешь.

Я посмотрел