Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

— Я вам не мешаю? — спросила она так фальшиво невинно, что я чуть не застонал.

И в этот самый момент она увидела меня на диване.

Сначала ее взгляд остановился на диване. Потом на мне. Потом на кровати, где сидела Полина. И лицо у нее тут же изменилось.

— Вы поссорились, что ли? — спросила она так искренне расстроенно, что даже мне стало не по себе. — Или это я чего не так сделала? Вы простите меня, старую, если я вас смутила. Я же как лучше хотела.

Полина среагировала быстрее меня.

— Нет-нет, что вы, — сказала она мягко. — Мы не ссорились. У Артемия просто был важный звонок, вот он и сел на диван, чтобы мне не мешать. Он уже ложится.

Я повернул к ней голову. Она посмотрела на меня так, что перевод был не нужен: только попробуй сейчас все испортить.

Бабушка не ушла. Стояла у двери и ждала. И я понял, что выбора у меня нет.

Честно говоря, я был совсем не против. Очень даже не против.

А вот по лицу Полины было видно, что она сейчас мысленно составляет список способов моего убийства.

Я спокойно встал, снял рубашку, потом ремень, потом брюки, оставаясь в белье, и в этот момент бабушка показательно прикрыла глаза ладонью, но пальцы у нее почему-то разошлись.

— Ба.

— А я ничего не вижу, — бодро заявила она.

Полина сидела неподвижно, только смотрела на меня так, будто я лично виноват во всех ее жизненных бедах. Я откинул край одеяла, лег рядом и для вида — хотя нет, не только для вида — обнял ее, притянул к себе и поцеловал в макушку.

— Так лучше? — спросил я у бабушки.

— Вот теперь да, — просияла она. — Спокойной ночи, дети.

Она наконец вышла и закрыла за собой дверь.

Полина тут же дернулась в моих руках и зашипела:

— Отпустил меня быстро.

Я уткнулся лицом в ее волосы, выдохнул и сказал честно:

— Не могу.

Глава 5

Полина

Я осторожно повернулась на бок и уткнулась лбом ему в плечо, потому что лежать на спине и делать вид, что все нормально, было невозможно. Нормально не было. Нормально это когда люди не лежат ночью в одной постели с мужчиной, с которым у них контракт, у которого бабушка за стенкой, и который обнимает так, будто это его законное право. И самое ужасное заключалось в том, что мне было… хорошо. Тепло, спокойно, удобно, и от этого становилось еще более неловко, потому что одна половина меня уже минут десять шипела, что надо срочно отодвинуться, встать, уйти, лечь на диван, на ковер, на потолок — куда угодно, лишь бы подальше от этого большого, теплого, слишком шикарного тела, а вторая половина очень разумно предлагала первой заткнуться и перестать устраивать трагедию из того, что тебя просто обнимают.

— Артемий, — прошептала я, стараясь говорить строго, но получилось как-то не очень строго, потому что он в этот момент провел рукой по моей спине и прижал меня еще ближе. — Отпусти меня.

— Угу, — тихо ответил он и, конечно же не отпустил.

Я попыталась отодвинуть его, но это было примерно как пытаться сдвинуть шкаф. Он даже не напрягся, просто чуть сильнее сжал руки, и я оказалась прижата к нему так, что чувствовала его дыхание у себя в волосах. И не только дыхание. Я замерла, потому что очень отчетливо почувствовала, что он, мягко говоря, не совсем спокоен. И вот тут первая половина меня снова начала истерить, а вторая сказала очень спокойно: ну и что теперь, у мужика реакция на женщину, с которой он лежит в одной постели, прям уж такая неожиданность.

Я тихо выдохнула и пробормотала:

— Ладно. Хорошо. Обнимай, раз так хочется. Но не привыкай. Это исключение из правил. И вообще, как только бабушка уснет, ты пойдешь к себе.

— Угу, — снова сказал он куда-то мне в макушку и прижал меня еще крепче, будто боялся, что я сейчас передумаю и убегу.

Прошло, наверное, минут двадцать или тридцать, я так и не уснула, просто лежала, слушала, как он дышит, и думала о том, что моя жизнь окончательно перестала быть похожей на ту, к которой я привыкла. И самое страшное — мне это начинало нравиться. Я осторожно пошевелилась и тихо сказала:

— Все, иди к себе. А то ишь, пригрелся у мягкого бочка.

Он тяжело вздохнул, как человек, которого отрывают от чего-то очень приятного, осторожно убрал руку, сел на край кровати, потом встал и понуро пошел к двери. Я уже почти закрыла глаза, когда мы оба отчетливо услышали, как за дверью кто-то шаркает. Он замер, медленно повернул голову, посмотрел на меня, потом на дверь, и выражение лица у него стало таким, что я еле сдержала смех. В следующую секунду этот большой, взрослый, серьезный мужчина очень быстро, на цыпочка, и почти бесшумно побежал обратно, юркнул под одеяло и снова обнял меня, как будто всегда здесь лежал.

Я уткнулась носом ему в грудь и прошептала:

— Это у вас семейное, да? Добиваться своего любым путем.

— Я сейчас не добиваюсь, — так же тихо ответил он. — Я спасаюсь.

— Конечно. От страшной бабушки.

— Ты просто плохо знаешь мою бабушку.

Я хотела что-то еще сказать, но он вдруг погладил меня по волосам, очень медленно, очень осторожно, и у меня внутри все как-то разом успокоилось. Мы лежали, уже можно было не обниматься, бабушка все равно ушла куда-то дальше по коридору, но почему-то ни он, ни я не двигались. Было тепло, лениво, спокойно, и в какой-то момент я поймала себя на том, что сама обнимаю его в ответ, просто потому что так удобно. И вот в таком совершенно неправильном, но удивительно уютном положении мы и уснули.

Проснулась я от того, что мне было тяжело дышать. Сначала я не поняла, в чем дело, потом открыла глаза и обнаружила, что лежу у него на груди, закинув на него ногу, а он обнимает меня так крепко, будто я его личная подушка, которую он никому не отдаст. Я попыталась аккуратно выбраться, но он сразу проснулся, открыл глаза и посмотрел на меня совершенно спокойным, сонным взглядом.

— Доброе утро, — сказал он тихо.

— Если ты сейчас скажешь, что чисто случайно остался в моей кровати, я тебе не поверю, — пробормотала я, пытаясь выпутаться из его рук.

— Это