Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

не могу сделать вид, что не услышала. И не могу отмахнуться. Ты… — я запнулась, потом все-таки заставила себя сказать до конца: — Ты хороший мужчина, Артемий. Правда. Красивый, заботливый, надежный. С тобой спокойно. Тепло. И мне рядом с тобой безопасно. Но мы знакомы всего ничего. Нас вообще изначально связал договор, а не чувства. И от того, что ты сказал сейчас, все это стало как-то… я даже не знаю как сказать...

Он медленно кивнул.

— Я понимаю.

— Нет, — я покачала головой. — Ты, наверное, понимаешь только то, что с тобой происходит. А я до сегодняшнего дня думала, что ты просто очень упрямый мужчина с замашками собственника.

— Ну, в принципе так оно и есть, — спокойно заметил он.

Я не выдержала и все-таки рассмеялась, правда тихо, нервно, но уже без того внутреннего ужаса, который был минуту назад.

— Ну вот как с тобой разговаривать, скажи?

Он чуть пожал плечами.

— Если я начну драматизировать, тебе станет легче?

— Нет.

— Тогда зачем?

Я вздохнула и взяла чашку с остывшим уже чаем.

— Я не устану повторять это, но ты невозможный человек.

— Я знаю.

Мы доели, допили чай, он еще раз подвинул мне тарелку со сладким, я машинально взяла кусочек пирога и только потом поняла, что все это время думаю уже совсем не о еде. О нем. О том, как теперь смотреть на все, что он делает. Потому что вчера его забота была заботой мужчины, который заключил со мной выгодный для себя контракт. А сегодня эта же забота вдруг оказалась заботой мужчины, который считает меня своей единственной парой. И от этого у меня внутри все сдвинулось, хотя я пока не понимала куда.

Домой мы ехали в тишине. Я смотрела в окно, потом на свои руки, потом снова в окно, и только у самого дома поняла, что он все это время не пытался меня ни о чем спрашивать. Не требовал ответа, не вытаскивал реакцию, не говорил: «Ну и что ты теперь думаешь?» И, наверное, именно это окончательно меня добило. Потому что, если бы начал давить, я бы сразу вцепилась в свою привычную язвительность и оборону. А он дал мне пространство.

Бабушка встретила нас на крыльце, будто стояла там специально и слушала, когда подъедет машина. Увидев нас вместе, она опять просияла так, что мне стало одновременно тепло и неловко. Играть роль невесты рядом с ней теперь было гораздо проще и одновременно сложнее. Проще — потому что она уже приняла меня безоговорочно, и рядом с ней все это выглядело почти естественно. Сложнее — потому что теперь, после разговора в беседке, я слишком хорошо понимала, что для Артемия это не только игра.

— Ну наконец-то, — сказала бабушка. — Я уже думала, вы до ночи будете гулять.

— Могли бы, — невозмутимо ответил Артемий, кладя ладонь мне на спину. — Но Полине еще к семейному ужину готовиться надо.

Я покосилась на него.

— Звучит так, будто меня сейчас в духовку поставят и зажарят до румяной корочки.

Бабушка тихо засмеялась, а потом вдруг очень ласково поправила мне волосы у виска.

— Ты и так хороша. Но раз уж мой внук решил показать всем, какое чудо себе нашел, пусть старается.

Я невольно улыбнулась и сама не заметила, как взяла Артемия под руку. И только через секунду поняла, что сделала это совершенно машинально.

Оставшееся до вечера время прошло в сборах. Выбранное платье, украшения, туфли, — все это я делала будто немного со стороны, как человек, который наблюдает за собой и удивляется. Артемий пару раз заходил, спрашивал, все ли в порядке, потом просто стоял и смотрел, как я застегиваю серьги, и от этого взгляда было совсем не легче. Бабушка суетилась чуть меньше, но тоже постоянно появлялась то с советом, то с одобрительным «ох, хороша девица, хороша».

Когда мы снова выехали за город, я уже понимала, что это не просто ужин, а настоящее испытание на прочность. И чем ближе мы подъезжали, тем сильнее мне становилось не по себе. Коттедж, у которого все это проходило, был огромный, двор — забит дорогими джипами, на участке уже горел свет, слышались голоса, смех, звяканье посуды. Я непроизвольно сжала пальцы на ремешке сумки, и Артемий, заметив это, сразу накрыл мою руку своей.

— Спокойно, — сказал он тихо. — Я рядом.

— Это ты сейчас так деликатно напомнил, что бежать уже поздно?

— Это я сейчас так деликатно сказал, что если кто-то начнет вести себя не так, как тебе нравится, он будет иметь дело со мной.

Я покосилась на него.

— Звучит очень утешительно. Особенно для тех, кому с тобой придется иметь дело.

Во дворе уже стояли длинные столы с едой, с самоварами, с закусками, мясом, пирогами, и все это выглядело не как официальный прием, а как очень дорогой, очень уверенный в себе семейный праздник. Люди действительно были добрые, вежливые, многие подходили знакомиться, пожимали руки Артемию, кивали мне, улыбались. И я быстро поняла одну забавную вещь: пары вели себя совершенно нормально. Мужчины рядом со своими женщинами были спокойные, почти домашние, женщины — тоже. Зато те, кто был без пары, особенно мужчины, смотрели на меня уже совсем иначе. Оценивающе. Не грубо, не хамски, но именно оценивающе, так, будто пытались понять, кто я такая и почему именно меня Артемий привел сюда.

И Артемий это тоже видел.

— Не смотри туда, — тихо сказал он, когда я случайно задержала взгляд на компании у мангала.

— Почему?

— Потому что вон тот справа уже слишком внимательно на тебя смотрит.

Я едва не улыбнулась.

— Ты ревнуешь?

— Да.

— Как приятно, что ты хотя бы иногда честен.

— Полина.

— Все-все, я молчу.

Но молчать было сложно, потому что наблюдать за ним в таком состоянии было почти смешно. Стоило какому-нибудь очередному неженатому медведю задержать на мне взгляд дольше положенного, как Артемий сразу находил повод переставить меня в другое место, подвинуть ближе к себе, увести к столу, предложить напиток, показать кого-нибудь из старших. И в какой-то момент я уже не выдержала.

— Если ты будешь так явно меня прятать, люди подумают, что я либо сокровище, либо контрабанда.

— Пусть думают первое, — спокойно ответил он.

С женщинами без пары все было менее приятно. Пары, наоборот, вели себя тепло, спокойно, кто-то даже шутил, кто-то спрашивал, не холодно ли мне. А вот несколько молодых медведиц сразу смотрели так, будто я лично украла у них что-то ценное. Я делала вид, что не замечаю, и, в общем-то, справлялась, пока одна особенно