Гектор - Ольга Дашкова

кивнула, отвернулась к окну, больше не спрашивала. Нора Ингольф понимала, что молчание тоже бывает правильным ответом. Это была важная информация. Я записал ее в той части головы, где хранится все, что может оказаться важным позже. Про нее там уже было много. С каждым километром — больше.

Я остановил машину у тихого дома на краю города. Нора вышла первой, я смотрел, как она стоит на тротуаре и смотрит на здание, фиксирует. Потом повернулась ко мне, в темноте ее лицо было почти неразличимым, только контур, только светлые полосы там, где падал дальний свет.

— Завтра в десять. Я найду тебя.

— Я знаю.

Вошла в здание, я сидел еще минуту, смотрел на закрывшуюся дверь. Думал о Максиме. О том, что его имя теперь ровно произносит чужой человек, как строчку в документе. И о том, что это почему-то было не только невыносимо.

Было еще что-то. Что-то похожее на… я не нашел слова. Оставил без названия.

Глава 4

*Нора*

Воздух в квартире был нежилым.

Пахло не затхлостью, а просто той особенной пустотой, которая накапливается в местах, где никто не живет достаточно долго, чтобы оставить след. Я знала этот запах. За семь лет сменила восемь квартир, и все они пахли примерно так. Чужим воздухом, чужими стенами, чужой жизнью, которая закончилась раньше, чем началась моя.

Не включала верхний свет. Нашла в прихожей выключатель торшера, он оказался в углу комнаты, старый, с матовым абажуром. Торшер дал слабый желтый круг, этого было достаточно.

Быстро прошлась по квартире, это тоже было привычкой. Два выхода: входная дверь и окно на пожарную лестницу, это хорошо. Соседей сверху было слышно, работал телевизор, значит, живые, не наблюдатели. Окна выходят во двор-колодец, угол обзора ограничен, это тоже хорошо.

Гектор выбрал правильное место.

Остановилась посреди комнаты, поставила сумку на деревянный стул, он был единственный в квартире у маленького стола. Посмотрела на кровать у стены, она была застелена, чистое белье, одна подушка. Кто-то готовил это место заранее, но не сегодня.

Значит, он готовился не только к заданию.

Но сейчас нужно думать о том, что важно: первая встреча завтра в десять, значит, у меня есть восемь часов. Из них нужно поспать хотя бы три часа, иначе голова будет работать медленнее, чем нужно, а медленнее, чем нужно, я не могу себе позволить.

Сняла пальто, аккуратно сложила его на спинку стула, села на кровать. Подумала о машине, о том, как Гектор ехал — без лишних движений, руки на руле лежат спокойно. Как молчал именно столько, сколько нужно. Как коротко задавал вопросы, без предисловий, без попытки казаться мягче, чем есть.

Ты давно собирала этот архив.

Это был не вопрос, констатация. Он уже знал ответ, проверял только совпадение. Это был хороший знак. Люди, которые задают вопросы, чтобы проверить, а не чтобы узнать, думают быстро. С такими можно работать.

С такими опасно работать по той же причине.

Я легла, не раздеваясь, смотрела в потолок, желтый отсвет торшера доставал только до середины, дальше был серый сумрак. Тихо. За стеной у соседей неразборчиво работал телевизор, был просто фоном для меня.

Думала о парковке.

О том, как мужчина стоял в темноте. Я почувствовала его раньше, чем увидела, именно так, как и предполагала. Человек его уровня не производит шума, но заполняет пространство другим: осязаемое присутствие, плотность воздуха, не знаю, как назвать точно.

Я шла и знала: вот здесь. Повернулась, и он был именно там. Пистолет, расстояние три метра, мертвый угол камеры. Все правильно, все профессионально. Я смотрела на него и думала только одно: успею.

Успею сказать три имени прежде, чем он примет решение. Успела.

Он опустил оружие не сразу, была пауза, несколько секунд, в которые я не дышала, хотя дышала ровно. В эти секунды он просчитывал, я видела это по тому, как изменилось что-то в его лице. Не выражение, у него почти не было выражений.

Потом рука опустилась. Думала, что почувствую облегчение. Почувствовала только усталость, ту, о которой сказала ему вслух. Очень старую, она никуда не делась от того, что план начал работать.

Перевернулась на бок.

Лотта.

Позволила себе подумать о дочери второй раз за день, что было против правил, но правила существуют для нормальных условий, а эта ночь нормальной не была.

Восемь лет. Русые волосы, серьезное лицо, когда думает о чем-то, и смех совершенно неожиданный, громкий. Я знала это по телефону, как он звучит. Живой и без стеснения.

Через три недели, если все пройдет правильно, я ее увижу. Не по телефону. Не голос через помехи и плохую связь. Просто — увижу.

Закрыла глаза.

Подумала об одном: Гектор сказалтри недели, и сказал это так, как говорят люди, которые умеют считать точно. Непостараемся, непопробуем. Три недели — и это была цифра, за которой стоял расчет.

Я привыкла верить цифрам.

Людям — нет. Цифрам — да. Это, наверное, профессиональная деформация. Семь лет работы с деньгами учат одному: человек может лгать, система — нет. Если цифры сходятся, значит, сходится все остальное.

Его цифры пока сходились. Посмотрю, что будет завтра.

* * *

Я проснулась в семь без будильника.

Лежала несколько секунд, смотрела в потолок, было тихо. Не сразу вспомнила где. Потом вспомнила и сразу встала, потому что лежать без дела я не умею, это еще одна привычка, от которой не избавиться.

Ванная, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в маленькое треснутое зеркало в углу. Темные круги под глазами, волосы выбились из узла, заправила их обратно, аккуратно, как делаю каждое утро, потом еще раз посмотрела на себя.

Все хорошо. Нет. Сегодня не эта фраза.

Сегодня я просто смотрела на свое лицо и думала: это лицо человека, который семь лет ждал и дождался. Выглядит именно так. Нормально выглядит.

На кухне нашла растворимый кофе, кто-то оставил, или он положил специально, я не стала думать об этом. Включила чайник, открыла ноутбук. Зашифрованная папка.

Инвентаризация, как каждое утро. Все на месте: схемы, счета, копии документов, переписка. Тридцать четыре гигабайта чужих преступлений, собранных методично, аккуратно, без спешки. Семь лет.

Я смотрела на папку и думала: завтра все это начнет двигаться. Не как все это время накапливалось, складывалось и ждало, а быстро и необратимо.

Чайник закипел. Я налила кофе, закрыла ноутбук. Подошла к окну.

Двор-колодец внизу был пустым, рано еще, семь утра. Серое небо, голые ветки дерева у стены, мокрый асфальт. Обычный