Идеальное Рождество Сиси - Пейсли Хоуп

Воздух наполнен ароматами вкуснейшей рождественской еды, а из Bluetooth-колонки на каминной полке играет «Baby It's Cold Outside».

В большой гостиной установили два длинных стола и накрыли их скатертями с праздничным рисунком. На них стоят праздничные бумажные тарелки и салфетки, рождественский пунш, печенье и разные виды фаджа1, а ещё всевозможные крекеры и сырные тарелки, сосиски в тесте, фрикадельки, соусы со шпинатом и начос, маринованные огурцы и блюда с оливками. Башня из фруктов, рождественские конфеты и как минимум пять разных видов орехов завершают угощение. У меня урчит в животе, и я не могу дождаться, когда начну есть.

— Уби! — Айла, младшая дочь Коула и Джинджер, проносится, между нами, таща за собой Билли, и дёргает мою маму за юбку.

Ей два года, и с ней хлопот не оберёшься. Уверена, Джинджер в её возрасте была такой же. Мама уступает и опускает Руби на пол. Та тут же мчится за Айлой и Билли через гостиную, мимо Джинджер, которая подходит к нам, а за ней следом идёт мой брат.

— В той комнате просто офигенные ясли. Кэсси и Хейден следят за детьми. Они там как рыбы в воде.

Она показывает большим пальцем в сторону комнаты, которую мама использует как кабинет.

— Помнишь, как раньше мы участвовали в «двенадцати рождественских шотах»? — ухмыляется Джинджер, выглядя невероятно красивой.

Её тёмные кудрявые волосы собраны высоко на голове, а несколько мягких прядей обрамляют лицо. Губы накрашены тёмно-красной помадой, и на ней платье-свитер цвета слоновой кости, подчёркивающее все изгибы. Мой брат с восхищением смотрит на неё. На нём уродливый рождественский свитер с символикой «Нью-Йорк Янкиз» и джинсы, а в руке он держит бутылку местного крафтового пива.

— Ну, времена изменились. Теперь ты можешь принять участие в испытании «двенадцать рождественских печений» вместе со мной, Лисичка. — Он целует её в щёку. — Пошли, женщина, я собираюсь уделать тебя под столом.

— Во что, блядь, я только что вляпался? — произносит Уэйд с глубокой гримасой, подходя и останавливаясь рядом со мной.

— Помойка! — кричит Коул через плечо, кладёт руку Джинджер на спину и ведёт её к столу с угощениями.

— Какого хрена на тебе надето, Серж? — посмеивается Нэш рядом с ним, называя его по прозвищу Сержант, и хлопает по плечу.

Я прослеживаю за взглядом мужа и тоже не могу сдержать смех, когда к нам подходит красивая девушка моего брата Айви и всё становится ясно. На её уродливом рождественском свитере написано — «Где моя шлюшка?», а на свитере Уэйда просто — «Шлюшка».

Он пожимает плечами.

— Одинаковые уродливые рождественские свитеры — высшая проверка любви. А где твой, засранец? — ухмыляется он Нэшу.

— Оставил дома. Решил сегодня надеть свои яйца.

Нэш смеётся, а Уэйд обнимает Айви. Она улыбается, совершенно не обращая внимания на шуточное оскорбление Нэша.

То, как изменился мой брат после встречи с Айви, поражает. Если бы всего несколько лет назад меня спросили, согласится ли он хоть под дулом пистолета надеть одинаковые рождественские свитеры с какой-нибудь женщиной, я бы сказала, что вы под кайфом. И вот мы здесь. Рождественские шлюшки, объединяйтесь.

Следующие два часа пролетают незаметно в море разговоров, рождественской музыки, спонтанных танцев и праздничных шарад. Люди выходят на снег, благодарят маму и натягивают капюшоны, прежде чем встретиться лицом к лицу с зимней стихией.

К девяти остаётся только моя семья, уже приехали Ашер и Оливия, а Гленда со своим спутником тоже всё ещё здесь.

— На улице снег всё сильнее, — говорит Айви, делая глоток рождественской сангрии, которую Нэш приготовил для всех. Парни ушли расчищать дорожку, а дети сидят рядом с нами на полу в столовой и играют с Мейбл в «Лего», пока мы с девочками присматриваем за ними и болтаем.

— Ага, это серьёзно мешает моему плану по дороге домой вместе с Руби искать в небе Рудольфа, — говорю я, пожимая плечами.

— Как посмели боги погоды пойти против официальных планов Сиси Картер? — шутит Джинджер.

— Я уже много лет говорю вам, что жизни плевать на ваши планы, — произносит мама с лёгкой улыбкой.

— Некоторые из наших лучших праздников случились именно тогда, когда всё шло не по плану. Помню, однажды мы все заболели за три дня до Рождества, и я ужасно расстроилась. Я запланировала столько всего весёлого, но нам пришлось целую неделю сидеть дома и смотреть телевизор. На рождественский ужин мы ели суп.

Она улыбается, и воспоминания накрывают меня.

Боль утраты пронзает меня, когда я вспоминаю папу, свернувшегося рядом со мной на диване, а между нами лежит коробка салфеток.

— Я помню. Мы посмотрели все серии «Полного дома» и играли в настольные игры. — Я начинаю смеяться. — Кажется, каждый день я только и делала, что переодевалась в чистую пижаму.

— Но именно в тот год я приготовила индейку, а на Новый год, когда нам стало лучше, мы испекли пироги, — напоминает мама. — Мы все нарядились и украсили дом, а твой отец назвал это Повторным Рождеством.

Я сглатываю, прогоняя женщин слёз в переносице.

— И ты даже подарила нам дополнительные маленькие подарки на Новый год, чтобы отпраздновать.

— Мы делали так каждый год, пока ты не съехала из дома, — добавляет мама. — Совершенно незапланированно, но это одно из лучших воспоминаний.

Я понимаю, что она права.

— В то Рождество мы столько раз играли в «Колонизаторов», что мне снились брёвна, кирпичи, овцы и камни.

Я смеюсь.

— А потом каждый год мы обязательно покупали новую настольную игру. Из того Рождества родилась традиция, которая с тех пор нас не покидала. — Она улыбается, и на её глазах выступают слёзы. — Словно это было вчера. Вы все были такими маленькими.

Я протягиваю руку через стол и накрываю её ладонь своей.

— Жизнь — то, что происходит, пока ты занята составлением планов, как я всегда говорю.

Джинджер с улыбкой поднимает бокал, и мы все чокаемся.

— А ещё то, что происходит между кофе и вином.

Оливия улыбается, её красивые глаза сияют, пока она сидит ближе всех к рождественской ёлке.

— Так даже лучше.

Я смеюсь, когда по комнате разносится тихий звон колокольчиков. Оглядываясь, я уже думаю, что мне послышалось, но затем слышу его снова. В переднюю дверь раздаётся резкий стук, а затем громкое, раскатистое:

— Доставка!

Пространство наполняется ещё более отчётливым звоном колокольчиков. Я смотрю на девочек, их глаза распахнуты, словно блюдца, а улыбки огромны, когда в дверь входит мужчина, которым я никогда не перестану восхищаться, одетый в костюм Бадди-эльфа, включая колготки. За ним следуют Уэйд, Коул, Ашер и Хейден, одетые