Идеальное Рождество Сиси - Пейсли Хоуп

— Тогда не сдерживайся, малыш, — шепчу я.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Ты сама напросилась.

Глава 7

Блядь, когда моя жена умоляет меня своими прекрасными зелёными глазами, я ничего не могу с собой поделать. Что-то в её властном тоне окончательно меня добивает, и я глубоко вхожу, упираясь в заднюю стенку её глотки. Закрываю глаза, запрокидываю голову и зарываюсь пальцами в копну светлых волн волос, которые сводят меня с ума. То, как Сиси давится и захлёбывается из-за моего размера, делает меня ещё твёрже, а когда она сжимает бёдра, я просто знаю, что её киска плачет по мне, пропитывая влагой насквозь красивые белые трусики.

— Давай, малышка, просунь руку и поиграй для меня со своим прекрасным лоном, — подталкиваю я, пока она стонет вокруг моего члена.

Блядь, как же хорошо.

— Я знаю, как сильно тугая маленькая киска плачет по мне, пока ты заглатываешь мой толстый член. — Я ухмыляюсь, глядя на неё сверху вниз, когда снова упираюсь в заднюю стенку её глотки, а её пальцы двигаются под трусиками и слюна стекает по подбородку. — Спорю, ты вся, блядь, промокла, да, Светлячок?

Она кивает настолько, насколько может с моим членом во рту, и внезапно всё, чего я хочу, — оказаться внутри неё.

Я поднимаю её, обхватывая руками, и впечатываюсь губами в её рот. Подхватываю и усаживаю на пустой рабочий стол в амбаре. Её дыхание сбивается, когда прохладная нержавеющая сталь касается ягодиц, прикрытых трусиками, и от звука из моего члена для неё выступает влага предсемени. Одной рукой я подтягиваю её ещё ближе, а другой отдёргиваю трусики в сторону. Не теряя ни секунды, погружаюсь в единственную киску, о которой когда-либо буду мечтать.

— Блядь, Сиси… ты грёбаная мечта, когда мой член похоронен в твоей идеальной грёбаной киске.

Мой торс напрягается, когда я подаюсь бёдрами вперёд, снова врываясь в неё.

Так глубоко. И всегда так легко — она такая мокрая, и такая, блядь, тугая.

— Блядь, малыш, — хнычет она.

Её глаза открываются и сияют, когда она запрокидывает голову и закусывает нижнюю губу. Ноги дрожат, она готовится кончить для меня, и её веки начинают опускаться, голова падает назад.

— Не-а. Я хочу видеть глаза своей жены, — говорю я, накрывая ладонью её горло и сжимая, притягивая обратно к себе.

Её глаза распахиваются, в них тлеет огонь.

— А я хочу, чтобы мой муж трахал меня сильнее. Ещё, — хнычет она, и решимость в её взгляде пробуждает во мне зверя.

Я окончательно теряю контроль в тот момент, когда она напоминает, что я её муж.

Её. Навсегда.

Непрестанный звук наших сталкивающихся тел наполняет помещение. Тут нет ничего мягкого или нежного, но именно это нужно нам обоим. Все те ночи, когда нам приходится быть тихими или быстрыми. Сейчас момент только наш, и у нас впереди сколько угодно времени в этот идеальный канун Рождества.

— Блядь, я люблю тебя, малышка, — бездумно говорю я, продолжая трахать её идеальную киску и удерживая ритм, пока её ногти впиваются в мою кожу, а беззвучные крики удовольствия говорят мне, что тугое кольцо моей ладони вокруг её тонкого горла — именно то, чего она жаждет.

Её бёдра движутся навстречу моим, и она стонет ещё раз, пока я смотрю на неё сверху вниз.

Всё вокруг нас становится размытым.

— Я люблю тебя, Нэш. Так, блядь, сильно, — говорит она, и я падаю в бездну, как всегда от этих слов, изо всех сил стараясь остаться в моменте, пока распадаюсь на части.

Огонь лижет мои бёдра, движения становятся неровными и неконтролируемыми, а член дёргается внутри неё.

Я так чертовски сильно сжимаю её бёдра, изливаясь в неё с её именем на губах, вырвавшимся рыком.

Мои движения замедляются, как и её дыхание, и мы обрушиваемся друг на друга, без сил и полностью измотанные.

Я почти, блядь, в головокружении смотрю на неё сверху вниз, мои штаны всё ещё висят у задницы, потому что я даже не смог дождаться, чтобы снять их. Эта женщина пробуждает во мне зверя каждый раз, когда смотрит на меня, и так будет всегда.

Я целую её красивую макушку.

— Пойдём, красавица, — говорю я, крепко прижимая её к себе. — Давай проверим, как там наши войска. Уверен, осталось ещё немало печенья.

Она смеётся.

— Неандерталец.

Её голос охрип от стонов, когда она целует меня в подбородок, а я помогаю ей спрыгнуть.

— Думаешь, они поймут, чем мы занимались? — спрашивает Сиси, пока мы снова одеваемся. Я отдаю ей свою фланелевую куртку, чтобы она надела её под пальто, а сам иду обратно в одной футболке.

Слова ещё не успевают слететь с моих губ, когда я замечаю Коула и Джинджер, растрёпанных и идущих обратно по тропинке от одного из домиков Уэйда. Коул всё ещё в своих грёбаных колготках. Все четверо застываем, оглядываем друг друга, и на лице Джинджер расплывается широкая улыбка.

— Ох, блядь…

Коул трёт лоб.

Я начинаю смеяться, а Сиси прямиком направляется к подъездной дорожке дома.

— Великие умы мыслят одинаково? — хихикает Джинджер, беря Сиси под руку.

Сиси оглядывается на Коула.

— Ладно, я не буду смотреть на тебя до Нового года.

— Взаимно, — посмеивается Коул, а я качаю головой.

Возможно, наша семья и не самая обычная, но мы всегда прикрываем друг друга и ближе, чем любая другая семья, которую я знаю.

Иногда даже слишком близки.

Глава 8

— Вам всем захотелось подышать свежим воздухом? — спрашивает папа Дин, когда мы все четверо входим через парадную дверь вскоре после одиннадцати.

Он сидит в кресле-качалке, пьёт что-то горячее и смотрит по телевизору подборку лучших спортивных моментов.

— Что-то вроде того, — бормочет Коул.

Глаза папы весело поблёскивают, но больше он ничего не говорит, пока я подхожу и слегка обнимаю его сбоку.

— Увидимся рано утром.

Я целую его в макушку, когда краем глаза замечаю движение на кухне за углом.

— Чую маленького крадущегося эльфа, — говорит Нэш, направляясь на звук хихиканья.

Здесь Айла и Руби, которые, очевидно, тайком спустились по лестнице на кухню. С того места, где они стоят, им не видно ёлку в углу комнаты, а Нэш перехватывает их прямо у источника, подхватывая обеих на руки.

— Как думаешь, мужик, сможем найти место для этих двух маленьких мешков картошки?

Коул бросается вперёд и перекидывает Айлу через плечо, пока она неистово