Идеальное Рождество Сиси - Пейсли Хоуп

— Что ж, думаю, это заслуживает настоящего тоста, — говорит Дин. В его глазах появляется знакомый озорной огонёк, когда он поднимает бокал с бурбоном. — Рождественский тост за всех, кто сегодня здесь.

Разговоры стихают, пока он говорит.

— Моё восьмидесятое Рождество, и каждый год я думаю, что нынешнее не сможет превзойти предыдущее, но оно всё равно превосходит. Некоторых с нами нет, — тихо произносит он. — Но они всегда в наших сердцах.

Его взгляд встречается со взглядом Джо, и я знаю, что они думают о её матери и Уайатте.

— Но Рождество снова пришло. Давайте поднимем чашу любви. Мир на земле, добра людям и всё такое. Что касается присутствующих здесь мужчин, вы выглядите нелепо, — мы всё ещё щеголяем в костюмах эльфов, только без шапок. — Но каждому из ваших детей повезло, что у них есть вы.

Он поднимает взгляд к потолку.

— И Санта, если ты меня слышишь, не мог бы ты подарить мне большой банковский счёт и маленький живот? — Папа Дин похлопывает себя по животу. — В прошлом году ты перепутал.

— Поддерживаю, — говорит Коул, и мы все стучим бокалами по столу и делаем большие глотки.

Я смотрю на Сиси, сидящую напротив. Её волосы собраны в высокий хвост, а поверх колготок на ней теперь тёмно-зелёный свитер с открытыми плечами. Она выглядит невероятно, и внезапно единственное, чего мне хочется, хотя бы несколько минут побыть с ней наедине.

Я: «Как насчёт приятной прогулки по снегу перед сном в канун Рождества?»

Светлячок: «Ты снова пишешь мне пряча телефон под столом, Картер?»

Я: «Ещё как, блядь. Я вымотался после всего планирования, но сейчас смотрю на тебя и, блядь, отчаянно хочу хотя бы пять минут наедине».

Светлячок: «В амбаре есть отопление».

Мой член твердеет под моими… Господи, не могу поверить, что сейчас об этом думаю. Колготками. Пора, блядь, переодеться.

Я: «Уже иду туда. Встретимся через пять минут».

Светлячок: «А ты властный эльф, да?»

Я: «Ты даже не представляешь насколько».

Прохладный, свежий воздух ударяет мне в лицо, когда я тайком выскальзываю через заднюю дверь дома, сказав всем, что иду готовиться ко сну. Я снова чувствую себя подростком, когда снежинки падают на мои губы, а впереди появляется амбар.

Я знаю, что он там, и сейчас я так же отчаянно хочу доставить ему удовольствие, как он хотел порадовать меня сегодня вечером. Нет ничего, чего этот мужчина не сделал бы ради меня или своей дочери, и от этого он кажется мне самым сексуальным мужчиной на земле.

— О-о, часть меня надеялась, что на тебе всё ещё будут колготки, — говорю я с лёгкой ухмылкой, входя через заднюю дверь амбара и обнаруживая Нэша стоящим в пустом помещении.

На нём джинсы, фланелевая куртка и чёрная ковбойская шляпа. Мягкое оранжевое сияние аварийного освещения тускло озаряет пространство, а за окном падает снег. Став родителями, мы нечасто остаёмся наедине. Когда я запираю за собой дверь, это само по себе кажется подарком.

— От колготок пришлось избавиться, но я чуть не прихватил для тебя костюм миссис Клаус.

Он посмеивается, подходит ко мне и притягивает для глубокого, обжигающего поцелуя.

Я обнимаю его за шею и растворяюсь в нём. Одного медленного, восхитительного движения его языка достаточно, чтобы мои трусики стали влажными. Нет ничего невероятнее поцелуя моего мужа. Я заставляю себя отстраниться и снимаю с головы мягкую зимнюю шапку, бросая её на скамью, а затем развязываю длинное зимнее пальто до колен. Когда оно соскальзывает с моих плеч, под ним оказываются только бюстгальтер, трусики и ковбойские сапоги до колен, которые я сохранила в шкафу ещё с юности.

— Блядь, женщина, — выдыхает Нэш. — Тебе не было холодно по дороге сюда?

— Было. — Я улыбаюсь. — Но оно того стоило, лишь бы увидеть выражение твоего лица, — лукаво говорю я.

— Господи.

Его руки обвивают меня, и он снова меня целует. Уже полностью твёрдый, он прижимается ко мне через джинсы, пока я вожусь с его ремнём, желая лишь одного — взять его в рот и доставить ему удовольствие. Ногой я подтягиваю пальто на твёрдый бетонный пол перед ним, затем опускаюсь на колени и смотрю на него из-под ресниц.

— Можно мне мой подарок? — сладко спрашиваю я, зная, что мои мольбы сводят его с ума.

Нэш опускает руку, наматывает мой хвост на кулак и тянет достаточно сильно, чтобы мой рот раскрылся.

— Достань мой член, Сиси, — приказывает он низким голосом.

И тон бьёт прямо в моё лоно, и моя киска пульсирует от желания, пока я исполняю его приказ. Я стягиваю джинсы ровно настолько, чтобы его большой твёрдый член выскочил наружу. С головки для меня сочится предэякулят, и я облизываю губы.

Нэш проводит большим пальцем по моей припухшей нижней губе, оттягивает её вниз, а затем скользит членом мне в рот. Мой язык тут же высовывается, чтобы попробовать его на вкус, и он слегка запрокидывает голову.

— Открой рот шире, Светлячок.

Я смотрю на него из-под ресниц, намеренно пытаясь соблазнить, облизываю губы и стараюсь заставить его потерять контроль так же, как он заставляет меня. Не отводя глаз от его взгляда, я выполняю приказ и открываю рот, давая ему возможность войти. Он сильнее сжимает мой хвост, а затем так быстро вталкивает толстый член мне в глотку, что я давлюсь. Он стонет, а я даже не успеваю привыкнуть, как он выходит и снова врывается внутрь, используя мои волосы как рычаг. Я подчиняюсь, чувствуя, чего он хочет, расслабляю челюсть, пока моя киска пульсирует ещё сильнее, а из него вырывается первобытный стон. В такие моменты Нэш Картер заставляет меня чувствовать себя так, словно всё происходит впервые.

Мы снова оказываемся в «Конь&бочка», и я смотрю на него снизу вверх, пока он пользуется моим ртом, сводя меня с ума.

— Господи.

Он погружается глубоко, снова упираясь в заднюю стенку моей глотки. Он такой большой, и тепло его члена, скользящего по моему языку, заставляет меня отчаянно хотеть почувствовать его внутри себя.

Он слегка отстраняется, позволяя мне обхватить основание и доставить ему удовольствие так, как, я знаю, ему нравится, пока он следит за каждым моим движением, словно я самое завораживающее зрелище в его жизни.

Я провожу языком по нижней стороне его ствола, пробуя его на вкус, желая его. Похоть в его глазах почти звериная, когда большой палец скользит по моей щеке и мы не отводим друг от друга взгляда.

— Господи, женщина, я никогда тобой не насыщусь.

Я смотрю