Развод по правилам и без - Лана Ривера

Телефон пикает.

Перевод выполнен. Я выдыхаю — коротко, судорожно, будто только что вынырнула.

Я иду в ванную. Смотрю на себя в зеркало — первый раз по-настоящему за последние часов двенадцать. Тёмные круги. Блузка, которая тянет через плечи. Волосы, которые я не расчёсывала с вчерашнего утра. Я стою и смотрю, и жду, когда накроет — слезами, или паникой, или ещё чем-то, что должно прийти в такие моменты.

Не накрывает.

Вместо этого — ясность. Неудобная, без мягких краёв. Просто список вещей, которые теперь нужно сделать. Позвонить Веронике. Узнать про юриста — свою, не его. Поговорить с Алиной раньше, чем это сделает он. Разобраться с деньгами. Найти, где жить, если до этого дойдёт.

Много пунктов. Ни один не страшный по отдельности. Страшно всё вместе и сразу.

Я открываю кран. Умываюсь холодной водой — резко, до ломоты в скулах. Выпрямляюсь. Смотрю на себя снова.

Та же я. Только мокрая.

В прихожей — пакет с осколками. Я надеваю куртку прямо поверх блузки со вчера, беру пакет и выхожу на площадку. Мусоропровод в конце коридора. Три шага. Крышка открывается с металлическим лязгом.

Я выбрасываю осколки.

Возвращаюсь. Закрываю дверь. Накидываю цепочку.

Сажусь на пол в прихожей, спиной к двери, как сидела бы в шестнадцать лет — коленки к груди, голова назад, глаза в потолок. Сижу и дышу. Просто дышу. Квартира тихая, и дождь, кажется, наконец перестал, и где-то в соседнем дворе — птица, первая за утро.

Телефон в кармане.

Я достаю его. Открываю контакты. Вероника — первая в списке, как всегда.

Набираю.

Она отвечает на первом гудке.

— Жива? — спрашивает она вместо «алло».

— Жива, — говорю я. И голос мой — тихий, усталый, без дрожи. — Он подал на развод. И намекает на Алину — сказал, у меня сейчас всё плывёт, что они «потом решат». Я боюсь, Вероник. Он хочет её забрать. И карточку блокирует.

Молчание.

— Хорошо, — говорит Вероника наконец. Так же, как я только что говорила ему. Спокойно. По-деловому. — Значит, нам нужен юрист. У меня есть контакт — она работает по семейному праву, я тебя сведу сегодня же. И ещё — Никита знает?

— Нет.

— Узнает. Скоро. — Пауза. — Аня, ты понимаешь, что он встанет на сторону Коли?

Я понимаю. Я знала это ещё ночью, просто не произносила вслух.

— Понимаю, — говорю я.

— Тогда нам надо думать быстро. Ты сейчас где?

— Дома. На полу в прихожей.

Короткая пауза.

— Ладно, — говорит она. — Это нормально. Я еду.

Я хочу сказать, что не надо, что я справлюсь, что она не обязана. Но вместо этого говорю:

— Ладно.

Кладу телефон на колени. Сижу на полу. За окном в конце коридора — серое утро, которое наконец решило стать утром, а не ночью. Где-то в соседнем дворе — птица замолчала. Или улетела. Или просто я перестала слышать.

Алина вернётся после уроков. Часа в три.

У меня есть несколько часов.

Я встаю с пола.

Телефон в кармане вибрирует.

Вероника уже едет. Значит — не она.

Я смотрю на экран.

Никита.

«Аня, зайди ко мне сразу как придёшь. Нам нужно обсудить твою загрузку по Садовой. И… в целом».

Я читаю это дважды.

«И… в целом».

Николай уже позвонил ему. Он не доехал ещё до конца улицы — а уже позвонил. И Никита уже знает. И «в целом» — это именно то, о чём я думаю.

Я стою в прихожей с телефоном в руке и смотрю в стену.

Несколько часов у меня больше нет.

Дорогие читатели, спасибо, что начали читать мою историю!

Мир Анны рухнул в один момент, но это только начало её пути к настоящей свободе и новой, сильной себе. Как вам первые главы? Что думаете о поступке Николая? Пишите свое мнение в комментариях, мне безумно важна ваша обратная связь!

Важная информация для вас:

Новые главы будут выходитькаждый день строго в 19:00 по московскому времени.

Пожалуйста, поддержите новинку — нажимайте кнопку «Хочу прочесть» (добавить в библиотеку) и ставьте лайки. Для меня и для продвижения книги на платформе это сейчас бесценно!

Глава 4

Вероника приезжает через сорок минут. Я слышу, как лифт останавливается на моём этаже, и поднимаюсь с пола — колени затекли, правая нога занемела, и я ступаю на неё с осторожностью, как на чужую. Цепочка на двери — та самая, которую я накинула впервые за семнадцать лет, — с лёгким звоном соскальзывает, когда я открываю.

Вероника стоит на пороге. В мокрой куртке, с пакетом в руках. За её спиной — серый, ещё не проснувшийся коридор, и я почему-то знаю: она не спросит, как я. Она просто войдёт, и это будет правильно.

— Кофе привезла, — говорит она, поднимая пакет. — И круассаны. Съешь хотя бы один.

— Я не голодна.

— Я знаю. — Она проходит мимо меня, снимает куртку, вешает на крючок, потом задерживает взгляд на пакете у двери — том самом, с осколками, — но ничего не говорит.

На кухне она достаёт из пакета пачку молотого кофе, насыпает в турку и ставит на плиту. Достаёт кружки, и я чувствую странную, почти детскую благодарность за то, что она не спрашивает. Не «как ты», не «что будешь делать», не «он звонил ещё?». Просто варит кофе, потому что это единственное, что она может сделать прямо сейчас, и этого достаточно.

— Алина вернётся в три, — говорю я, садясь за стол. — Я не знаю, что ей скажу.

— Скажешь правду, — Вероника ставит передо мной кружку. — Не всю, если не готова. Но правду.

— Я не знаю, что такое правда, — пар лениво поднимается над кофе, и я утыкаюсь в него взглядом, потому что не могу смотреть на Веронику. — Я думала, что знаю, а теперь…

— Правда в том, что он тебя предал. — Она садится напротив, и голос её твёрдый, без дрожи. — Не ты его. Это важно запомнить. Ты не виновата в том, что он выбрал.

— Он сказал, что я перестала его замечать. Что я была всё время на работе. Что я…

— Аня. — Вероника накрывает мою руку своей. — Он — мудак. Это не диагноз, это факт.

Я почти смеюсь — коротко, сухо, и этот звук выходит чужим и неправильным.

— Юрист, — говорю я. — Ты обещала контакт.

Она кивает и тянется к телефону.

— Я уже с ней связалась. Её зовут Наталья. Работает по семейному праву, специализируется на сложных разводах. Я сказала, что ты позвонишь сегодня до обеда.