Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

class="p1">Но, даже если допустить, что выхода и впрямь нет, есть и в этом свои плюсы. Если старуха выжила, хрен она до меня доберется, а я рано или поздно отсюда испарюсь. Надеюсь только не умру от голода раньше. Не сдерживаю нервный смешок и отхожу вглубь пещеры.

Сев на расчищенный участок пола и поплотнее укутавшись в плед, зажмуриваюсь, желая оказаться дома. Если я перенеслась сюда, то могу перенестись и домой. Но волшебство, очевидно, закончилось, потому что я не чувствую ничего кроме зуда на коже. Помыться бы. А еще… я давно не ела нормально, но вот пила выданную мне воду исправно, а потому тело требует свое. Открыв глаза и покосившись на стену с бегущим по ней ручьем, вздыхаю и направляюсь к ней, надеясь, что кто бы ни принес мне плед, он не объявится в ближайшие несколько минут.

Умывшись еще раз, хотя слой грязи на мне ощущается каким-то несмываемым, развязываю шнуровку на штанах. Бросаю взгляд вниз и застываю. Отвожу взгляд, но тут же возвращаю его на это. Бред какой-то! Не веря самой себе, торопливо задираю рубашку и во все глаза разглядываю то, чего быть не должно и не могло!

Я смотрю и смотрю на изменившуюся промежность, на совершенно плоскую грудь с невыразительными сосками и медленно осознаю смысл проведенных со мной манипуляций и загадочных фраз смотрительниц. Меня… меня хотели продать как парня. Скриплю зубами от бессильной ярости. Зло одергиваю рубашку, но тут же снова ее задираю, не желая осознавать, кем теперь являюсь.

За спиной раздается покашливание.

Резко оборачиваюсь, спотыкаюсь, путаюсь в собственных штанах, едва не падаю, с трудом ловлю равновесие и торопливо привожу одежду в порядок. Выпрямляюсь, дыша как загнанный зверь от злости и смущения. Передо мной стоит высокий мужчина в льняной свободной рубашке и таких же штанах. Он босой, руки скрещены на груди, натягивая ткань на широких плечах, на голове короткий ежик из черных волос.

— Кто вы? — ночью я сорвала голос и сейчас еле проталкиваю простые слова сквозь саднящее горло. По привычке говорю на Крианском, выученном за два года на острове. Слова едва различимы из-за хрипоты, горло же будто тщательно протерли наждачкой, но я даже не морщусь, сосредоточенно разглядывая гостя, а вернее будет сказать хозяина этого места. Против такого у меня нет шансов. А учитывая, что бежать тут некуда, то и скрыться я не смогу. Пристально вглядываюсь в цепкий взгляд зеленых глаз. Сомневаюсь, что мне хватит ума перехитрить его. А если и хватит… если допустить мысль, что я могу хладнокровно убить, если я смогу заманить его на край скалы и попытаюсь толкнуть? Да с таким же успехом я могу попробовать сдвинуть стену.

— У меня напрашивается тот же вопрос, — он заламывают прямую черную бровь.

В отличии от меня он говорит без акцента. И где же я? Северный Криан небольшой и над ним нет такого яркого солнца, а это солнце южное, уж я, выросшая под таким же, умею отличить жар юга от скудного тепла севера. Но мой собеседник, который предположительно находится на противоположном полюсе планеты, говорит без акцента. У меня остается только одно логичное объяснение происходящего в последние часы — все-таки я в галлюцинации своего больного сознания. Либо я чего-то не знаю. Я почти уверена, я чего-то не знаю. Да я вообще ничего не знаю, если уж на то пошло.

— Как ты сюда попал? — продолжает тем временем допрос мужчина.

На мгновение теряюсь от обращения ко мне как к парню, но потом вспоминаю свой внешний вид и занятие, за которым меня застукали. Один плюс — у этого типа нет сомнений в том, что я парень. Но что же мне ему соврать?

— Не знаю, — хриплю с трудом.

Направленный на меня изучающий взгляд, и когда я уже жду повторение вопроса, мужчина неожиданно меняет тему:

— Что с голосом?

— Простудил.

Он снова просто смотрит на меня. Задумчиво, изучающе, спокойно. И под этим взглядом врать не имеет смысла, как не имеет смысла и утаивать что-то. Он будто видит насквозь.

Мужчина прерывает паузу и, бросив короткое «жди здесь» разворачивается, стремительно удаляясь.

Конечно же я иду за ним, но… почему-то отстаю. Пытаюсь оправдаться тем, что просто устала, но не пройдя и десятка шагов отстать от человека, от которого зависит моя жизнь? Будто сам воздух вокруг меня сгустился, стал плотнее, тормозит мои шаги. Будто против меня сама гравитация. Устало вздохнув, падаю на колени, игнорируя впившиеся в кожу камни. Я не в первый раз чувствую слабость, но впервые в жизни не могу сделать и шагу вперед. С гневом смотрю как удаляется широкая спина, а затем человек и вовсе будто растворяется в дальней стене. Тайный проход? Ну конечно же! Значит я не сошла с ума. Радует ли это меня? Определенно да.

Спустя непродолжительное время, минут пятнадцать на вскидку, мужчина возвращается, неся в руке большую дымящуюся кружку. Я яростно прожигаю его взглядом по-прежнему не в состоянии подняться, а он невозмутимо присаживается на корточки на расстоянии вытянутой руки от меня.

— Немного смягчит горло, — поясняет, протягивая мне напиток.

Какое-то время я продолжаю упрямиться, но мужчина терпеливо держит кружку перед моим носом. Отвлекая от злости, по рецепторам бьет слабый аромат трав. Я так давно не пила ничего горячего, настолько ароматного, что не могу удержаться, протягиваю руку и обхватываю кружку руками. Прикрываю глаза, концентрируясь на каждой соприкасающейся с жаром напитка клеточке тела. Блаженство. Осторожно принюхиваюсь. Вряд ли я различу яд на запах, но и принять что-то без хоть какой-то проверки не могу. Ну то есть на самом деле не могу. Будто недоверие въелось под кожу, проникло так глубоко в подсознание, что не достать теперь уже никогда. Умом-то я понимаю, что вряд ли у меня есть выбор. Я либо вылью сейчас напиток, и тогда мужчина, если у него не самые добрые намерения, просто свернет мне шею, либо я просто выпью и, если этот глоток принесет мне смерть или сон, хотя бы напомню себе, что в мире существует не только затхлая вода, которой нас поили в обители.

Отпиваю глоток и терплю, чтобы не зажмуриться от удовольствия. Боже, я не пила ничего вкуснее. Нет, вру. Пила, конечно. Но так давно, что уже и не помню.

— Дай посмотрю, — мужчина медленно протягивает ко мне руку. Пытаюсь отшатнуться от прикосновений, но в том киселе, в которое превратился воздух вокруг меня, моя реакция слишком заторможенная, и горячие пальцы дотягиваются до моей кожи. Мелькает мысль,