Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Эта жизнь в социальном жилье – полная херня. Если хотим что-то изменить, нам нужно зарабатывать настоящие деньги, а не те крохи, что платят сейчас.

– Как громко звучит, – морщится Ламия. – Мне вообще начали платить неделю назад.

– Лили, но это же… – вздыхает Люси. – Кажется, сейчас нормальные деньги есть только в бандах.

– Значит, присоединимся к одной из них.

– Давно у тебя член вырос? – уточняет Ламия. – Банды – это мужская вечеринка.

– Сделаем свою и покажем, кто здесь сучки поглавнее, – упрямо повторяю я. – Мне плевать, чего это будет стоить… Но у нас обязано быть отличное будущее.

Люси переводит взгляд с меня на Ламию, словно сомневаясь, чью сторону занять в споре.

– Я не хочу всю жизнь продавать попсу в сетевом магазине посреди торгового центра, – ставлю точку я. – Если для того, чтобы стать продюсером, нужно драться на улицах, значит, куплю биту.

Последний школьный год я провожу под строгим надзором домашнего Гитлера не потому что моя мать устала меня содержать. Ей это не так уже много стоило, пока я была примерной дочерью напополам с исполнителем ее мечты. Но теперь, когда остались только экзамены, все намного проще: я зарабатываю сама, и даже если бабушка тоже выгонит меня из дома, этого хватит на крохотную комнатку где-нибудь в Морли.

Еще месяц, и я буду свободна.

– Ладно, – сдается Ламия. – Организуем банду. А пока можем просто посмотреть «Баффи»?

– Включай, – соглашаюсь я. – Кстати… Завтра бабушка снова уходит в ночную смену. Мы можем купить сидра и посидеть у меня.

Глава 3

Феликс

Феликс

Коттингли Тауэрс, 11-й этаж

Дверь в квартиру Тристана даже выглядит не такой обшарпанной, как остальные на этаже. Я точно не знаю, что они с ней делают – краска тут не отличается от других, – но почти готов поверить, будто неведомый бельгийский дух все консервирует. Даже чертову дверь.

На второй стук мать Тристана выглядывает в открывающийся проем. Ее рыжеватые волосы, выбившиеся из пучка, торчат вокруг головы нимбом, и это единственное, в чем они с сыном похожи. Мне всегда казалось, что мелкий засранец пошел в отца, хоть я ни разу того не видел.

– Добрый вечер, миссис Буше, – киваю я. – Тристан дома?

– Феликс, – недовольно морщится она и прикрывает дверь, делая свой голос глуше. – Трис, к тебе!

Из глубины квартиры раздается агрессивное мурлыканье, в котором узнается очень конкретный рыжий котенок. У него с матерью настолько запутанные отношения, что никто из нас так и не смог разобраться в них за все годы знакомства.

– Сколько раз говорить тебе, что ты дружишь не с теми…

– Ça ne te regarde pas, – бросает в нее Тристан, который снова открывает дверь. – Ne m'attends pas.

Понятия не имею, что он говорит, но я уже привык слушать французскую речь, сам додумывая смыслы.

Увидев меня, Тристан широко улыбается и толкается.

– Теперь ты рано!

– Помнишь, я обещал вечеринку? Мне нужна твоя помощь.

– Что угодно, лишь бы избавиться от этого гуля. – Тристан кивает в сторону матери. – Она забирает мои жизненные силы.

Это меня не касается. У нас у каждого своя грустная история, и мало кто торопится делиться ею с остальными. Но я все же не выдерживаю.

– Почему ты постоянно говоришь с ней на французском?

– Ее это бесит, – самодовольно отвечает Тристан. – А меня радует.

Стоило ожидать. На занятиях в школе было то же самое: он мог сорвать урок, отчитывая маленькую сухую мисс Уэлливер за что угодно, от неправильного произношения до игнорирования бельгийского варианта в выборе слова. Мы перестали выяснять, за что именно, примерно со второго раза. Как же она бесилась – и какое же удовольствие это доставляло Тристану.

– Чем займемся?

– Заберем Джея с шестого этажа и махнем в магазин. Вы были правы, раз мы победили «Кирпичей», стоит закатить вечеринку.

– Думал, мы пойдем в паб…

– Мы подмяли под себя банду, а не весь город. Нужно поменьше светиться.

– Чува-ак, – разочарованно тянет Тристан.

– Будем на крыше. Я взял ключи.

В лифте привычно несет мочой, и мы спускаемся ровно на пять этажей. Если дверь Тристана выглядит новее остальных, то у Джея как будто грабители с топором побывали. Краска вся в длинных царапинах, облупленная, кое-где свисает лохмотьями.

Нам открывает тощая несуразная, словно ее развитие остановилось лет в двенадцать, Пиппа. Младшей сестре Джея сейчас должно быть около шестнадцати, но она совсем не выглядит на этот возраст.

– Эй, привет, Трис! – сияет она, совершенно игнорируя меня. – Как дела?

– Но… – Он даже оглядывается. – Нормально, сама как?

– Привет, мелочь.

Я сдвигаюсь в сторону, спасая Тристана от агрессивной малолетки. Все знают, что она влюблена в него с тринадцати.

– Позови Джея.

Ее лицо мгновенно сменяется на скучающее, маленький вздернутый нос морщится с неприязнью, а глаза закатываются.

– Джонни, твои придурки пришли!

– Следи за языком, мелочь, – спокойно предупреждаю я.

– А то что?

– А то получишь, – слышится у нее из-за спины.

Джей – да, он на самом деле Джон Холл – отодвигает ее в сторону одним движением. Они настолько разные, насколько это возможно: он будто отнимал у нее еду все детство. И сладости тоже. Сложно поверить, что эти двое вылезли из одной утробы.

Поправив очки, Джей бросает последний грозный взгляд в сторону сестры и закрывает за собой дверь.

– Пока, Тристан! – доносится оттуда.

– Тебе бы поговорить с ней, – вздыхаю я. – Это может плохо закончиться.

– Мы не обсуждаем Пиппу, – насупленно отвечает тот. – Сам разберусь.

Тристан лишь пожимает плечами, он никогда не считывает никакие намеки. Даже самые очевидные. Либо ему интересна девчонка, и он пойдет в атаку сам, либо без вариантов.

– Чего позвали? – направляется к лифтам Джей.

– Мы идем за выпивкой и снеками, – кратко повторяю я. – Для вечеринки на крыше.

– Понял, я в деле.

– Я думал, ты объяснишь ему, что пойти в паб лучше! – возмущается Тристан.

Джей на секунду замедляется, а потом трясет головой.

– Мне и на крыше нормально.

Это мне в нем нравится: Джею не нужны никакие внешние атрибуты успеха, чтобы быть счастливым. Из нас всех он самый простой и надежный. Тот парень в банде, которого не страшно взять с собой на любое дело, если найти ему занятие по способностям.

Тристан же, наоборот, каждый раз становится нашей бомбой замедленного действия. Никогда не угадаешь, в какой момент в его голове что-нибудь свистнет. Но мы уже выяснили: главное – чтобы никто не называл его старым прозвищем и вообще никак не упоминал Францию. Это верный способ начать