Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Черт, даже я выучил разницу между французами и бельгийцами вовсе не мирным путем.

Сегодня первый за неделю солнечный день, и нужно использовать его на полную, пока крышу снова не залило. Хоть до лета остается всего пара дней, на улице все еще прохладно. По радио обещают, что июнь будет не лучше, да и весь год ожидается дерьмовым. Не только в плане погоды.

Две тележки. Мысленно я подсчитываю, во что общему банку обойдется это развлечение, и стараюсь не слишком говниться: сам же решил, что нужно сделать. И крыша все еще дешевле, чем паб.

Мы набираем достаточно пива на первые пару часов вечеринки, бутылки высятся над краями, опасно покачиваясь при движении. Позади меня Джей толкает свою тележку, которую Тристан заполняет чипсами, хулахупами, монстр манчами и жареным арахисом. Взять его с собой было лучшим выбором: он настолько любит все это вредное дерьмо, что наберет целую гору. Может, хоть так продлим вечеринку относительно трезвой.

– Тебе взять Мистера Порки? – спрашивает у меня Тристан, повысив голос.

Стайка девчонок за соседним стеллажом хихикает – то ли от этого вопроса, то ли в ответ каким-то своим шуткам.

– Не нужно, – быстро отвечаю я.

– Тебе одну и или две не нужно?

Смех становится громче. Я доезжаю до края стеллажа и выглядываю сбоку, пытаясь понять, у кого в этом районе есть достаточно смелости, чтобы не прятаться при нашем появлении.

Их трое, по длинным черным волосам сразу узнается Ламия Рами из Коттингли Хайтс. Она училась в одном классе с Кемалом, и кажется, тот какое-то время по ней сох. Но так как это была самая неприступная девчонка школы с двумя сверх меры агрессивными старшими братьями, никто ни разу не сделал первого шага. Нам всем еще пригодятся конечности.

Рядом с ней малышка Люси Бэнкс, которая живет на одном этаже с Робом. Не думаю, что я хоть раз в жизни слышал ее голос, настолько она тихая. Моя мать знакома с ее родителями, говорит, там не семья, а катастрофа. Впрочем, у кого из нас не так?

Хотя я зря сужу по себе. У Кемала нормальные родители. И у Мура тоже. У этих семей своя… специфика. Но они точно не катастрофа.

Ламия, Люси… Я сталкиваюсь с вызывающей улыбкой третьей девчонки. Не знаю, кто она, но то, как гордо и бесстрашно она смотрит мне прямо в глаза, – это что-то новенькое. Почему ее не видели раньше?

Пухлые губы, тонкий нос, светлая, почти фарфоровая кожа и рассыпающиеся по плечам каштановые волосы… Не припоминаю никого похожего. Тем более с такими огромными глазами – они словно занимают половину ее лица.

Смех стихает, когда мы проходим мимо. Правильно. Девчонки уже позволили себе больше, чем стоило. Край тележки толкается мне в ногу, заставляя обернуться.

– Чего застыл? – приподнимает брови Тристан. – Так тебе одну или две?

Не дождавшись ответа, он бросает в корзину три пачки. Ламия и Люси молчат, но незнакомка взрывается ярким, грубым, практически мужским смехом. Никогда не слышал, чтобы девчонка ржала громче лошади. Она оттаскивает подруг в сторону, но по магазину продолжает разноситься этот звук.

– Боже, что это? – округляет глаза Тристан.

У меня вырывается короткий смешок.

– Понятия не имею.

– А я знаю, – тихо отвечает Джей, – та девчонка из Шеффилда, что подняла школу на уши.

Что? Кто-то занял в нашей школе мое место? Вот это действительно наглость.

Когда мы с Муром почти одновременно потеряли свои шансы продолжить футбольную карьеру – он из-за травмы, я из-за смерти отца, – старшие классы перестали быть хоть сколько-нибудь привлекательными. Последний год перед ГСЭ[2] мы провели красиво, особенно когда присоединился Тристан. Удивительно, как нас троих вообще аттестовали.

Я понимал, что мы не сможем быть худшими в истории, но не думал, что замена мне найдется так быстро. Хотя… Вряд ли эта глазастая успела перебить нашу славу. В конце концов, это мы пробрались к радио, чтобы объявить, что будущее проебано, и включить «Оазис». Прямо во время визита толстого местного барончика!

Когда мы наконец подходим к кассе, то оказываемся в очереди за девчонками. Они делают вид, что не обращают на нас внимания, но все равно выдают себя. Люси «незаметно» поглядывает на нас, хотя шеффилдская незнакомка действительно держится молодцом.

Наша очередь не задерживается, Сью на кассе шустро пробивает сидр и мелочи, которые набрали девчонки, и косится на наши две тележки.

– Восемь шестьдесят пять, – бросает она в сторону и вытягивает голову, чтобы увидеть все, что сейчас придется пробить.

– Привет, – киваю я, – вернем тележки утром.

– Робертсон мне шею скрутит. Это не по правилам.

– Скажешь, кто взял и пообещал вернуть. Ты знаешь, что значит мое слово.

Гигантские серьги Сью звенят, выдавая ее смятение, но я уже озвучил все аргументы. Сомневаться во мне – большой грех, особенно если учесть, что эта дыра тоже находится под нашей защитой. Я даже планирую заплатить живые деньги, что уже должно говорить о добрых намерениях.

– Сью, – солнечно улыбается Тристан, опираясь на ленту, – я лично тебе привезу.

Та моментально заливается краской. Я и сам не удерживаюсь от усмешки – когда хочет, Тристан может быть тем еще дамским угодником.

– А в одну не поместите? – пытается торговаться она.

– А ты как думаешь? – уточняю я.

Сью шмыгает длинным носом и в конце концов сдается.

Этот разговор тянется слишком долго, и я поворачиваюсь к девчонкам, чтобы посмотреть, что их так задерживает. Незнакомка ожесточенно роется в своей крохотной сумочке, видимо, в поисках мелочи. Ничего не найдя, она отпускает несчастный кусок кожи, чтобы засунуть руки в карманы мешковатых джинсов, а потом, когда и там оказывается пусто, – в синий бомбер.

– Не торопись, – говорю я. – Мы тут всего полчаса стоим.

Она впервые разворачивается ко мне полностью, чтобы смерить взглядом с макушки до пяток, а потом так и вовсе выдает невиданную дерзость.

Большеглазый олененок выдувает мне в лицо огромный розовый пузырь жвачки, громко лопает его и тут же возвращается к своим карманам.

У меня снова вырывается смех: это нахальство становится глотком свежего воздуха. Я достаю пачку банкнот, вытаскиваю десятку и протягиваю Сью.

– Это за девчонок.

В момент, когда та с понимающей улыбкой забирает мои деньги, незнакомка наконец находит свои в переднем кармане джинсов.

– Мне твое не нужно, – снисходит до разговора со мной она.

Глядя на протянутую ко мне руку, я вытягиваю десятку, зажатую между пальцев, кладу ее на мягкую ладонь незнакомки и заставляю снова закрыть в кулаке.

– Больше не теряй, – подмигиваю ей. – И так придется