После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

— А как мне вас называть, дядя? Может, папой, раз подвезли?

Я от неожиданности аж закашливаюсь.

Глава 5. Мущ-щинам нельзя верить

— Вита! — одергиваю дочку, чтобы не ляпнула лишнего. И про папу, и про дядю.

— Так а как мне его называть? — пожимает маленькими плечиками. — Если ему “дядя” не нравится?

— А давай я буду звать его…. - церемонно прикладывает пальчик к уголку губ и поднимает глаза, придумывая.

— Давид, — отзывается сам. — Можешь звать меня просто Давид.

— Я таких имен не знаю.

— Теперь знаешь. Вот черт. Тут ремонт дороги. Придется объезжать.

Включает поворотник.

— А ты точно знаешь, куда ехать? — подозрительно тянет Вита с заднего сиденья.

— Все я знаю, — бурчит Давид и медленно вклинивается в едущий поток, чтобы перестроится. — Сейчас объедем.

— А почему ты ванигатор не включаешь? Или телефон забыл?

Но Давид напряженно лавирует между машинами в потоке, чтобы скорее привезти нас в больницу, не отвечает сразу.

— Без телефона нормальные довители не выезжают, — продолжает сама с собой Вита. — А то вдруг жена позвонит. А ты не ответишь. Она волноваться будет.

— Нету у меня жены. Никто волноваться не будет.

— Пффф… — выдыхает Витка. — Тебе грустно, наверное, одному.

— Почему? У меня кот есть. Он знаешь… какой?

— Какой? — Тут же оживает и заглядывает ему через плечо. — Как Матроскин? Все умеет?

— А то.

Кот? Давид и кот? Это что-то, конечно…

Вита слезает с моих колен, садится рядом.

Давид снова ускоряется. Хочет успеть проскочить за машинами мигающий зеленый. В итоге посередине перекрестка он уже переключается на желтый, а въезжаем на красный.

— А ты точно взрослый, Давид? — осматривает его Вита.

— В смысле, точно?

— Потому что я, хоть и маленькая, правила знаю, а ты — нет. На красный идти и ехать нельзя!

— Это форс-мажор.

— Это штраф! — прищуривается и грозит пальцем. — Тебе сначала надо правила учить, потом права покупать.

— Чего?! Я сам сдавал.

— Эх, напокупали прав, а водить не умеют.

У деда уже, наверное, наслушалась.

Вита вздыхает и ложится головой мне на колени. Неестественно горячая.

Проверяю ладошкой лобик. Температура поднимается.

Вот же спасибо за гены, дорогой бывший муж.

— Давид, она… горячая.

Он смотрит в зеркало, напрягается.

— Сейчас.

Он сразу бросает взгляд в зеркало.

— У меня есть жаропонижающее и антигистаминное, но взрослые дозировки. Нам лучше к врачу, чтобы они смотрели.

— Мам, у меня ручка болит, — притихает Вита.

И это первый признак, что с ней не так что-то.

Он достает еще одну бутылку из подручного мини-холодильника под сиденьем. — Приложи ей ко лбу, к щекам.

С холодной бутылкой как будто полегче чуть-чуть.

Наконец добираемся до поликлиники.

Вита совсем вялая. Поднимаю и беру ее на руки.

— Взять? — кивает мне Давид на Виту.

— Я с мамой хочу, — обнимает меня сильнее Витюша. Тяжелая уже, конечно, кобылка маленькая.

Вита прижимается ко мне горячей щекой. Уже не язвит и не умничает.

— Здравствуйте, ребенка укусила оса. И температура поднимается. Можно нам к аллергологу?

— Детского аллерголога нет сегодня, — ровно говорит девушка. — Давайте направим вас к педиатру, если состояние стабильное.

— Куда-нибудь направьте уже.

— Так…. талонов к педиатру уже нет. Идите в двадцатый кабинет. Там по живой очереди.

— Она не высидит по очереди.

— Значит, скажите, что ребенку плохо, вас пропустят.

Ага. Пропустят. Она как будто не поднималась никогда сама к кабинету педиатра во время приема. Где мышь не проскочит печать на справке поставить.

Но мы поднимаемся. Как раз начало приема. Там человек двадцать очередь.

— А кто последний? — спрашиваю в надежде, что может быть вся эта очередь куда-то еще.

— Я, — поднимает руку девушка в голубой футболке.

— Нет, мы стоять тут не будем. Идем, — Давид идет к двери, там ему в спину возмущаются, но он игнорирует. Вообще никому ничего не объясняет.

Как раз из нашего кабинета выходит женщина с мальчишкой.

— У нас экстренное, — Давид говорит всей очереди и заступает так, чтобы прошла только я.

— Здравствуйте, мы без талона.

— В конец очереди тогда, — чеканит педиатр.

— Ребенка укусила оса. У нее отекла рука и поднимается температура. Какой конец очереди?

Давид заходит за мной в кабинет. Становится в дверях, не пуская больше никого.

Врач осматривает Витину руку — уже виден выраженный отек, кожа горячая, на сгибе покраснение лезет по локтю вверх.

— До анафилаксии далеко, но промедление может быть опасным, — сухо бросает педиатр, доставая карту. — Ирина, — кивает медсестре, — выпиши направление внутримышечно дексаметазон. Вес какой?

— Двадцать один килограмм, — подсказываю.

— Пять миллиграммов. И супрастин, один миллилитр. Потом наблюдение минимум сорок минут. Если хуже будет — ставим капельницу.

Нас отправляют в процедурный кабинет.

— Может, лучше капельницу сразу? — Давид напрягается, глядя на Виту.

— Не перегибайте. Это стандартная схема. Если не пойдет улучшение — переведем. Пока динамика контролируемая. Пульс у нее не учащен, дыхание ровное.

— А температура?

— Реактивная. На укус. Если после инъекции не спадет — жаропонижающее. Но пока без лишнего. Пусть организм борется.

— Поднимитесь в тридцатый кабинет, это процедурная, с направлением туда.

Пока я забираю бумажки, Давид берет на руки Виту. Она уже не сопротивляется и не спорит. Я только успеваю открывать им двери.

Очередь в коридоре опять возмущается на нас, но я не реагирую уже. Если бы их ребенок был на месте Виты, они бы также поступили. А я бы также пропустила.

Благо тут очереди нет. Я передаю медсестре направление от врача.

— А что тут будут делать?

Осматривается Вита. Крутится на руках у Давида.