Развод. В логове холостяка - Ксения Хиж

Руслан делает резкий шаг вперед, его плечи напряжены, он выпускает из ладони мою руку. и я сразу дрожу, словно потеряла точку опоры.

- Что там? Камень?

- Нет, что-то другое!

- Осторожно! Теперь только руками!

Они, затаив дыхание, начинают разгребать землю пальцами. Из комьев черной земли проступает угол. Потом еще один. Это какой-то большой чемодан. Старый, из потрескавшегося дерматина. Он выглядит жалко и нелепо. Чужеродно в этой земле!

Что он там делает? Случайность, или?..

Это не то, чего я боюсь увидеть. И от этого становится не легче, а странно-тягостно. Горечь подступает к горлу.

Руслан опускается на колени перед ямой. Его движения быстрые, рваные.

Воздух вырывается из моих легких, пытаюсь увидеть, что в этом чертовом чемодане, но меня оттесняют в сторону. Щелкает камера, слепляя глаза, шипит рация, переговариваются полицейские.

- Рядом еще один чемодан! – произносит кто-то и я почти оседаю. Они начинают рыть рядом. Комья земли летят во все стороны. Яма не то, чтобы глубокая, но это…

Один чемодан может быть совпадением, но два точно нет…

- И еще один! За домом! Неглубоко!

- В подвале снят пол! – несутся голоса из дома. – В земле обнаружены кости!

Мое сердце обливается кровью. Тут все и дураку понятно, а еще понятно, что в одном из этих чемоданов могла быть и я.

Но меня, очевидно, спасла музыка! Я оказалась слишком талантлива, чтобы мой талант зарывать в землю.

Воздух вырывается из моих легких свистящим звуком. Делаю шаг вперед, к нему. Смотрю на Руслана и опять замираю.

Он сидит в разрытой яме. По его лицу, обычно непроницаемому, медленно скатывается слеза.

- Забираем на экспертизу! - кричит полицейский. – Осторожнее! Вызывайте криминалистов, подмогу! – шипит рация. Двор уже освещен светом мощных фонарей.

- Руслан? – зову его.

- Опознать невозможно. – Вторит все тот же голос.

Руслана все-таки выпроваживают из этой ямы. Он ищет взглядом меня, кивает, поджимает губы, раскрывает объятия, в которые я лечу как мотылек. И только когда утыкаюсь носом в его шею, выдыхаю.

- Здесь табличка с именем «Даша»!

Вздрагиваю. В чемоданах останки тел и каждое заботливо подписано рукой губителя. Рукой того, кто наигрался с ними и позже хладнокровно расправился.

- Руслан! Дорогой мой! – прижимаюсь к нему сильнее.

Его широкие плечи слегка, почти незаметно подрагивают. В этом могучем, несгибаемом мужчине, который стал моей крепостью и защитой, вдруг проступает тень безутешного влюбленного мальчика и любящего брата. Мальчика, который так и не смог найти свою сестру и теперь держит в руках вещь девушки, которую тоже не сумел спасти.

Из его рук вырывают табличку – имя выгравировано с любовью и завитушками.

Я кладу руки ему на плечи, прижимаюсь лбом к его виску, чувствуя влагу его слез на своей коже.

Нас оттесняют. Спустя время приезжают машины, начинают работу криминалисты. Щелкают затворы камер, к нашему журналисту, добавилась еще парочка из местных газет. Шум стоит нереальный, а на утро шумиха поднимет весь сонный горный городок.

Глава 56

Весь обратный путь в машине он молчит.

Сидит, сжав кулаки так, что кости белеют, и неотрывно смотрит в одну точку в темноте за окном. Я не нарушаю это гробовое молчание. Просто накрываю своей ладонью его сжатую в кулак руку. Сначала его пальцы каменные, неподатливые. Потом, медленно, судорогой, начинают разжиматься. И наконец цепляются за мои, переплетаются с ними, будто ища спасения.

Дома, в темноте спальни, он приходит ко мне, ищет утешения.

Он прижимается ко мне, прячет лицо у меня на груди, и его могучее тело сотрясают беззвучные всхлипы. Я не глажу его по голове, не шепчу пустых утешений.

Я знаю о чем он сейчас думает. Он узнал, что скорее всего там та самая Даша, и он боится, что среди других окажется его сестра.

Я крепко держу его, чувствуя, как на мою кожу падают его горячие слезы. В этот миг я понимаю, что я люблю его. Не за силу, не за защиту. А за эту его страшную, живую, незащищенную боль. За то, что он мне ее показал. И я чувствую, что несмотря на все обстоятельства, которые пока что против нас, он меня не отдаст. Он не позволит стать мне одной из этих девочек.

Когда шторм внутри него стихает, он лежит, прижавшись ко мне, тяжелый и безвольный.

- Мы найдем Лиду, - говорю я в темноту, и мой голос звучит тихо, но твердо. – Мы найдем и заставим их заплатить. Я верю, что она живая.

Он не отвечает. Просто обнимает меня еще крепче.

***

План был безумным, но другого выбора у нас не было.

С рассветом мы начали подготовку к визиту в частную клинику, в которой я наблюдалась, и в которой, как уверен Руслан мне изменили внешность.

Согласно легенде, Руслан стал богатым бизнесменом, желающим провести пластическую операцию своей молодой возлюбленной, то есть мне, в условиях абсолютной конфиденциальности. Его друг журналист Коробов выступил в роли нашего личного помощника, чтобы вести скрытую съемку.

Я снова вошла в роль золотой рыбки.

- У меня получается? – спросила я, поворачиваясь к Руслану. Захлопала ресницами, словно наивная кукла.

- Пугающе правдоподобно, - он усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. Была гордость. – Ты потрясающая актриса.

- Конечно, - я хмыкнула, - ведь вся моя жизнь была спектаклем.

Клиника оказалась ультрасовременным зданием из стекла и бетона, спрятанным в глубине хвойного леса. Высокие заборы, камеры наблюдения на каждом углу. Место, словно созданное для того, чтобы хранить секреты.

Нас встретила улыбчивая администратор. Осмотр проводил главный врач, усталый мужчина лет пятидесяти.

Пока он водил по моему лицу холодным датчиком, рассказывая о возможных процедурах, мой взгляд упал на его руки. Длинные, тонкие пальцы хирурга. И на внутренней стороне запястья левой руки маленький, едва заметный шрам в форме полумесяца.

Воспоминание ударило, как ток.

Яркая вспышка.

Я лежу на операционном столе. Над мной склоняется человек в маске. Его глаза полны болезненной одержимости. И этот шрам, я видела его, когда он поправлял маску.

Это был он, тот самый хирург. И он не мог не узнать меня.

Я не подала вида, лишь томно вздохнула и повернулась к Руслану.

- Милый, мне страшно. Я передумала. Давай уедем?

Руслан, почувствовав неладное, тут же подхватил игру.

- Дорогая, но мы же договорились. Доктор, извините, она у меня такая впечатлительная.

Доктор кивнул,