В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

Одно за другим зеркала разлетаются вдребезги, но окружающая меня реальность остаётся неизменной. А я жажду именно обратного!

Медленно опускаясь, я ложусь спиной на осколки, ощущая, как острые края втыкаются в мою кожу. Закуриваю и наблюдаю, как серые клубы дыма медленно поднимаются вверх, растворяясь в воздухе над моей головой. Кожа спины жжет, но это ничто по сравнению с той жгучей, давящей болью, что разрывает мою грудь.

Чёрт возьми… я уже думал, что родился без сердца, но именно там, с левой стороны грудной клетки, меня мучает невыносимая боль.

Оборачиваюсь на легкий и такой неожиданный свист, доносящийся со стороны двери.

– Ты похож на того самого сексуального неудачника из дерьмового фильма, где стоит пометка “запаситесь носовыми платочками”, – доносится до меня голос Микеле. Он, как всегда, пытается дерьмово подшутить, чтобы встряхнуть меня, но на этот раз его слова не производят должного эффекта.

Впервые я не хочу убить его, и даже просто послать куда подальше. Я ничего не хочу. И это, кажется, пугает моего брата, ведь я слышу, как шумно он сглатывает.

– Луиза вышла на связь, – говорит он, садясь рядом. Я вновь отвожу взгляд на белый потолок, продолжая считать мелкие трещины на его поверхности. – Если тебе интересно, у неё всё в порядке.

– Не говори так! – недовольно шиплю я. – Мне никогда не была безразлична ее жизнь, и ты это знаешь!

– Она уверена, что ты на неё зол… – слышу, как Микеле делает жадный глоток из горла бутылки, которую все это время держал в своей руке.

– Я зол, – отвечаю я, сжимая кулаки. – И я непременно устрою ей серьёзный разговор. Позже.

– Так что мне сказать? Передать, что ты дуешься, но всё равно любишь её?

– Представь к ней наших людей.

– Луиза под хорошей защитой Фабьена!

– Я сказал… представь наших лучших людей!

– Не думаю, что ей это придется по вкусу.

– А вот на это мне уже плевать!

– Скажу, что ты её простил, – подытоживает Микеле с ухмылкой.

Я закатываю глаза, встаю с пола и, обхватив колени руками, сажусь в более удобной позе. Микеле протягивает мне бутылку с моим любимым виски, не сводя своих глаз с окровавленных костяшек моих пальцев.

– Зацепила… – тихо произносит мой младший брат.

– Что? – переспрашиваю, подавившись крепким алкоголем.

– Ты залил северную часть Сицилии кровью, а потом будешь утверждать, что нет?

Я молчу, не находя слов. Глупые! Слишком глупые слова он говорит!

– Она тебя зацепила, – настойчиво продолжает он, – но чем именно?

Сам не знаю, но в ней есть что-то, что заставляет забыть обо всём, даже когда хочется сбежать. Это что-то цепляет за самое сердце и не отпускает, даже когда пытаешься сопротивляться.

И теперь я точно знаю, что оно у меня есть! Сердце… Я знаю об этом благодаря ей.

Все эти дни, что мы провели вместе, я ощущал тянущую боль в левом предплечье – и теперь понимаю её источник. Всё оказалось удивительно просто. Ангелия Вереск сжала моё сердце своими тонкими, изящными пальцами и медленно наблюдала, как оно истекает кровью. Оно кровоточило – только ради неё.

Это была самая прекрасная из всех болей, что я когда-либо испытывал.

И кто из нас был хозяином? Кто кому принадлежал? И кто оказался в плену?

– Сиськи так себе, но задница отличная! – перебивает мои мысли Микеле, продолжая заливать в себя мой виски.

– Заткнись, Микеле! – рычу, представив осколок к его горлу. – Еще слово и я перережу тебе сонную артерию.

Микеле поднимает руки вверх, показывая, что сдаётся, но при этом продолжает улыбаться, как идиот. Ему двадцать шесть, но порой мне кажется, что в душе он так и остался тем семилетним ребёнком.

Его губы чуть приоткрываются, и я прижимаю острый край зеркала к пульсирующей венке на его шее.

– Я не шучу, – шиплю ему. – Всего одно слово – и ты мёртв.

– Мы нашли адрес его апартаментов в Нью-Йорке, – быстро выпаливает Микеле и закрывает глаза в ожидании моего действия.

– Почему ты молчал? – вскрикиваю, вскакивая на ноги.

– Ты же обещал меня убить!

Oh Madonna, почему я не единственный ребёнок в нашей семье?

Уверенным шагом я вылетаю из зеркальной комнаты и направляюсь в гардеробную, забыв даже закрыть дверь за собой. Из дальнего угла шкафа я вытаскиваю чёрный чехол – пришло время сменить одежду. Достаю любимую чёрную толстовку, чёрные джинсы и грубые, но такие удобные высокие ботинки. Главная деталь – пояс-кобура.

Быстро переодеваюсь, но так и не решаюсь взглянуть на своё отражение в зеркале.

– Тебе идёт, – слышу голос Микеле за своей спиной. – Давно не видел тебя в этом наряде.

Я бы и дальше никогда не надевал его. Это одежда убийцы.

Микеле протягивает балаклаву, но я отрицательно качаю головой – не в этот раз. Я не боюсь, что кто-то увидит моё лицо, наоборот, хочу, чтобы его запомнили как можно лучше.

– Я с тобой! – выкрикивает Микеле.

Я снова отказываюсь. Убивать я люблю в одиночестве.

– Я с тобой, – настаивает брат, крепко схватив меня за рукав толстовки. – Повыпендриваешься в следующий раз.

Oh Madonna, почему…

Не проходит и часа, как мои люди уже окружают особняк этого ублюдка Альдо в Нижнем Манхэттене. Я шагаю по длинному коридору современного дома, войдя через главный вход, и в этот раз мне плевать, что кто-то может меня увидеть – и я знаю, что это глупо, но я решил не скрываться.

Каждого, кто попадается мне на пути, я расстреливаю в упор, а затем добиваю двумя контрольными выстрелами в глаза. Я делаю это не для того, чтобы избавиться от сомнений. Я делаю это, чтобы он знал, что я был здесь и что я иду за ним. И что он обязательно получит свою пулю от меня.

Уже понимаю, что его здесь нет, ведь мне на пути попадается только прислуга. Дом пустой. Он предвидел моё появление и зачистил это место заранее.

Мужская фигура мелькает перед моими глазами и скрывается в одной из комнат. Я быстрым шагом направляюсь к той самой двери, за которой прячется неизвестный. Выпускаю две пули в замок, и дверь сама распахивается передо мной.

– Нет… Нет, я ничего не знаю, – скулит мужчина средних лет, забившись в дальний угол комнаты.

– Где он? – спрашиваю я, придвинув свое лицо к мужскому испуганному.

– Кто?

– Где этот ублюдок? – рявкаю, приставляя дуло пистолета к его лбу.

– Я… – он бросает взгляд через плечо, затем быстро