Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Конечно, да.

Тот факт, что ты осмелилась вмешаться в то, что явно не касалось тебя, подтверждает это. Если ты была способна следовать за мной в поисках улик, подтверждающих твои подозрения, ты способна на все.

— Это был приказ моего капитана, и я здесь, чтобы подчиняться.

— Нет! Ты прекрасно знаешь, что личные дела не входят в служебную инструкцию, так что не пытайтесь приукрасить то, что очевидно. Конечно, в отличие от тебя, я не буду строить догадки и судить, — продолжаю я. — Ты любишь его, я понимаю. Мы часто делаем глупости, когда влюблены.

— Не сравнивайте нас. Я сделала то, что сделала, чтобы помочь ему, а ты только причинила ему боль.

— Думай и суди, как хочешь, мне не нужно ничего от тебя, чтобы беспокоиться о твоем мнении.

— Ценности прививаются в семье, а поступки говорят сами за себя. Жаль, что дочь одного из самых уважаемых генералов здесь — не более чем шлюха.

Я выпрямляюсь перед ней, может, мы и одного роста, но, несмотря на это, я чувствую себя намного выше ее.

— Ты говоришь о ценностях? — Я качаю головой. Мне тоже жаль, что солдат с такими хорошими навыками — не более чем несчастная, вторгшаяся в чужую жизнь, разочарованная и отчаявшаяся привлечь к себе внимание. Может быть, я и неверна, как ты правильно сказала, но ты — не более чем несчастный человек, ищущий любви.

Она сразу успокаивается, и я ухожу, пряча ключи в карман.

— Ах! — Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, прежде чем переступить порог. — Я простила тебе Алана и это, но если ты еще раз вмешаешься в мои личные дела, уходи из этого подразделения.

Я не из тех, кто любит играть на чувствах, но иногда бывают удары, которые просто нельзя пропустить.

В течение следующих трех дней я предпочитаю не выходить из управления. Гауна загружает меня работой, и мне на пользу идет, что я сосредоточена на новом оперативном деле, так как свободное время я посвящаю дальнейшему расследованию дела итальянца.

Полковник и капитан по-прежнему находятся вне управления, что дает мне свободу действий.

Телефон и личные вещи Кристофера лежат на столе, и на него постоянно звонят Анжела, министр и несколько неизвестных номеров.

Дерево вибрирует, и я открываю ящик, его мобильный включен, и на экране светится имя Анжелы. Он звонит снова, и я беру его, чтобы выключить, но в итоге бросаю, когда секретарша капитанов врывается в кабинет моего капитана.

— Здесь жена полковника, — сообщает она мне.

На пороге появляется Сабрина, и я закрываю ящик.

— Кто ты такая, чтобы объявлять мне о моем приходе, как будто я какая-то шлюха? — Убери эту женщину. — Убирайся!

Она одета в серый костюм с расклешенными брюками, а на ее светлых волосах выделяется черная кепка.

— Я надеялась, что не придется снова тебя видеть.

В последнее время я больше ссорюсь, чем завтракаю.

— Что ты тогда здесь делаешь? — Я притворяюсь, что работаю. Приходить в мой офис — не самый умный способ избежать меня.

— Что с моим братом? Он уже три дня ни с кем не разговаривает.

Правда жжет мне горло. Лучше бы я отрезала себе голову раз и навсегда.

— Что? — пристает она. — Ты такая плохая подруга, что не знаешь, как дела у твоего парня?

— Братт и я больше не вместе.

Она сразу выпрямляется.

— Наконец-то он опомнился. Я думал, что он никогда не прислушается к моим предупреждениям.

— Предупреждения» — она бы никогда не бросила его брата из-за одного из его многочисленных предупреждений, ей всегда было наплевать на его мысли и мнения.

— Ты не имеешь никакого отношения к нашему разрыву.

— Тогда что же произошло? Он сам понял, какая ты ничтожная?

Я влила в себя дозу искренности, нет смысла давать снежному кому расти... Если я ей не скажу, ей скажет кто-то другой, и зачем затягивать дело.

— Он узнал, что...

— Какой ужасный сюрприз! — Луиза прерывает нас, потея и задыхаясь, как будто пробежала марафон. — Мне не сказали, что сегодня наша очередь два на одного.

Сабрина поднимает подбородок, обнимая сумку под мышкой.

— Я не пришла, чтобы унижаться перед тобой, Баннер.

— Жаль, потому что я бы с удовольствием унизилась перед тобой. — Луиза смотрит на нее.

— Я пришла только спросить о своем брате, — рычит она.

— Для этого есть телефоны, знаешь ли. Это лучший способ узнать о близком человеке.

— Если бы у меня был такой выбор, я бы не пришла смотреть на ваши отвратительные лица.

Луиза делает шаг вперед, сжав кулак.

— Луиза! — ругаю я ее.

Сабрина поворачивается ко мне.

— Полагаю, мой брат закрылся в себе из-за боли от разрыва. Я всегда ненавидела то, что он так любит тебя.

— Ненавидила или завидовала? — перебивает Луиза.

В ненависти отражается пустота, Сабрина.

Блондинка иронично улыбается, направляясь к двери.

— Я только надеюсь, что он не доставит тебе проблем в будущем, — предупреждает она, не дойдя до порога, — потому что если он будет страдать больше, чем нужно, тебе придется иметь дело со мной.

— Убирайся отсюда! — требует моя подруга.

Она толкает ее и выбегает из офиса, хлопнув дверью.

— Что ты собиралась ей сказать, прежде чем она вошла? — спрашивает Луиза.

— Правду.

— Ты пытаешься покончить с собой? У Сабрины проблемы с психикой, ты не можешь сказать ей такое и думать, что это не будет иметь последствий.

Она садится.

— Мне нужно, чтобы ты поехала со мной в Челси. Саймон по-прежнему не разговаривает со мной, и я не хочу одна узнавать о договоренностях по поводу нашего дома. Это днем, так что это не помешает твоим рабочим планам.

— Да, потом я пойду поговорить с Браттом, — признаюсь я, и ей не нравится мой ответ.

Я не могу больше откладывать то, с чем рано или поздно придется столкнуться.

— Ты уверена? Не думаешь, что это слишком рано?

— Он вернется через три дня, и я не могу позволить ему застать меня врасплох.

Вечер наступает, пока Луиза едет по улицам Челси. Когда она выйдет замуж за Саймона, она переедет сюда и станет новой соседкой Александры.

Я старалась не думать о ее отсутствии, ведь мы будем жить в получасе езды друг от друга, — слишком далеко для моего понимания, — говорю я себе. Любое расстояние кажется мне вечностью после того, как мы прожили вместе более четырех лет.

Мы выходим из машины. Район выглядит старинным, с большими домами в колониальном стиле. Александра ждет нас на тротуаре.

— Мне разрешили посмотреть. — Она хлопает в ладоши от восторга. — Это