Твои границы - Лина Мур

— Вопрос, — улыбается он. — Ненавижу действие.

Странный. Я бы выбрала лучше действие, если бы у меня была такая возможность.

— Ты до сих пор любишь кого-нибудь из твоих бывших? — интересуюсь я.

Мигель поджимает губы и обдумывает ответ, но очень долго. Это меня начинает нервировать.

— Не знаю. Правда, не знаю. Но в данный момент нет. Тогда… не знаю. Сейчас я не могу описать правильно, что такое любовь, потому что мне было сложно. Встречаться с женщинами мне очень сложно. Это постоянный контроль, подавление своих обид, чувств и самого себя. Контроль — это трудно. Это не так, как у моих родителей. У них всё легко. У Минди и Чеда всё легко. Когда они встретились, то оба точно знали, что всегда будут вместе и созданы друг для друга. Они поженились через полгода после встречи, съехались через две недели. У них всё так быстро случилось, а для меня же это было дико. Я должен всегда быть уверен в своей партнёрше. Должен всё контролировать, за всё отвечать, быть готовым ко всему. Но любовь ли это? Любил ли я? Не знаю. Правда, понятия не имею. Но я точно знаю, что если сейчас встречу Кэрол или Сару, то почувствую лишь отторжение и нежелание с ними общаться. Может быть, я всегда хотел быть лучше, чем есть на самом деле. Может быть, я соревновался с Минди и поэтому старался сделать всё идеально, чтобы утереть ей нос. Не знаю. И я определённо хотел бы влюбиться по уши. Хотел бы встретить настоящую любовь, от которой бы у меня сорвало крышу, и она бы показала мне, кто я такой. Я верю в то, что любовь открывает наши запертые двери и излечивает темноту внутри этих комнат нашего сознания.

— Тебе бы романы писать, — ухмыляюсь я.

— Почему? — хмурится Мигель. — Это нормальное желание любить кого-то.

— Не для всех. Любовь — это боль. Любовь — это слабость. Когда ты любишь, то безоговорочно веришь человеку, а потом случается какая-то хрень, которая разрушает тебя. Так всегда бывает. Никого нельзя любить, иначе тебя не будет. Любовью можно убить. Любовь в моём мире лишняя, потому что это прекрасный способ манипулировать нами. Роко в опасности, теперь у него есть Дрон. И я видела, как Роко было плохо, когда отец обещал убить Дрона. Он бы это сделал даже не задумавшись, зуб даю. Он почему-то решил избавиться от Дрона. Нет, это не потому, что Роко гей, и не потому, что Дрон его бросил однажды. Я не верю во всю эту хрень о том, что отец мстит Дрону за боль Роко. Это хрень собачья. Дело в другом. Я считаю, что отец хочет сам выбрать для Роко женщину. Да, он, вроде как, и не против его ориентации, но у него была надежда на, что Роко останется с женщиной. Роко бисексуал. Был им, пока не влюбился в Дрона, как придурок. Надежды отца разрушились. Ну серьёзно, когда сын босса был геем, ещё и был принят всеми? Никогда. Никогда такого не было и не будет. Всегда были женщины в паре. Постоянно, даже если мужчина был геем. Это всё хрень. Но Роко не собирается жениться на женщине, Дрон помеха, и отец убьёт его. Роко сойдёт с ума или подставит себя, или выкинет ещё какую-нибудь хрень, и его всё равно убьют. Или им будут манипулировать, заставят убить кого-то или что-то ещё. Вариантов на самом деле много, и в итоге Роко всё равно будет мёртв. Вот к чему в моём мире приводит любовь.

Мигель внимательно слушал то, что я говорила ему. И удивительно, но от него не прозвучало ни разу «фиолетовый». Он то ли слишком задумался над моими словами, или же согласен с ними. «Фиолетовый» отличный показатель настоящих мыслей Мигеля.

— Любовь — выбор каждого из нас. Если Роко любит Дрона, то это дело исключительно Роко, — произносит, наконец-то, Мигель. — Ни Дрон, ни кто бы то ни был не имеют права на чувства Роко. Любовь не всегда бывает ответной, но она всегда добровольна. Если тебя любят, а ты в ответ нет, то другой человек знает об этом. Это очевидно, и именно он выбирает быть ему дальше с тем, кто его не любит, или уйти. Роко выбрал Дрона, и он должен отвечать за свой выбор, как и Дрон, как и каждый из нас. Уйти очень легко на самом деле, даже когда любишь. Зачастую именно когда любишь ты и уходишь, потому что любовь обнажает все наши страхи. Именно то, от чего мы раньше прятались и не желали признавать. А встретиться с подобным ужасно страшно, ведь любовь вытаскивает из нас то, кем мы являемся, и то, во что, действительно, верим. Любовь обнажает нас, и она абсолютно не причиняет боли. Мы причиняем боль себе сами, потому что любовь — это лишь чувство. Чувство, которое сделали врагом человека, которым запугали и манипулируют. Но оно не имеет никакой силы. Силу имеют люди. И люди выбирают то, что они делают, и то, о чём они думают. Этот глупо перекладывать свои ошибки, страхи и ответственность на обычное слово «любовь». Это то же самое, если скажу, что трава виновата в том, что я испачкался. Нет, это смешно. Я решил сесть на траву. Я выбрал это, а не трава насильно посадила меня на себя. Так что любовь — это всего лишь прекрасное оправдание для всего плохого, что есть в этом мире.

Никогда не слышала подобного. Вообще, никогда в своей жизни. И это оказалось довольно разумным. Я в шоке, если честно, но всё же не могу согласиться с Мигелем. Хотя умом я понимаю, что, вероятно, он прав, но моё тело и всё остальное хочет плюнуть ему в лицо и послать его на хер с такими доводами. Поэтому я лишь отворачиваюсь и передёргиваю плечом, но так бы и вмазала ему за то, что он не считает опасным любить кого-то. Это охренеть как опасно, и Мигель не может оценить всю опасность, потому что живёт в мире грёбаных блевотных единорогов.

— Я устала от этой игры, — бубню я.

— Вряд ли. Давай, последний раз и поедем домой, — мягко улыбнувшись, Мигель протягивает мне розу.

Нехотя беру её и со злостью отрываю весь бутон разом.

— Задавай свой грёбаный вопрос, — рыкнув, бросаю в него стеблем.

— Фиолетовый.

— Да и насрать, — фыркаю я.

— Фиолетовый. Ты же знаешь, Раэлия, у меня достаточно много терпения. Так что лучше прекрати злиться и пойми, на что ты так разозлилась. Я что-то задел внутри тебя.

— Дерьмо ты задел. Сейчас обосрусь.

— Фиолетовый.

Складываю руки на груди и суплюсь. Мудак, блять.

— Задавай уже свой вопрос, — рявкаю я.

— Ты думаешь, что когда поймаешь всех насильников, это облегчит твои воспоминания? То есть, ты уверена, что дело в том, чтобы найти и мстить другим людям, а не тем, кого считаешь виноватыми в том, что тоже была жертвой насилия? Ты думаешь, что если будешь продолжать убивать насильников, мстить им, то твоя боль исчезнет, и всё опять станет нормальным? Ты считаешь, что, не остановившись в своём правосудии, отомстишь за себя? Считаешь, что убийства покроют ту цену, которую заплатила ты за возможность убивать их? Ты думаешь, что, не продолжая всё это, перестанешь быть сильной, и тогда тебя снова уничтожат? Думаешь, что если выберешь другой путь, то умрёшь от боли, ненависти и обиды, которые ты лелеешь внутри себя? Ты считаешь, что всё это исправит твоё прошлое и сотрёт воспоминания о насилии?

Моя кровь превращается в лёд, когда Мигель чётко произносит каждое слово. Я замираю, а внутри меня начинается ад из ужаса. Как он догадался? Как он всё понял? Кто он, мать его, такой? И первое желание — бежать без оглядки. Второе — убить Мигеля. Третье — сойти с ума. Я не понимаю, почему именно эти вопросы так сильно разрушили меня за секунду. Почему я потеряла контроль так внезапно? И почему мир стал таким душным и маленьким? Почему…