Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

другого склада, Элина. Мягкой. Домашней. Не стоит ломать себя ради упрямства.

За спиной у меня кто-то шумно втянул воздух.

Наверное, Марта.

Или Веда.

И вдруг я с какой-то ясной, почти спокойной яростью поняла: раньше эти слова заставили бы меня усомниться в себе.

Теперь же от них было только холодно.

Как от мокрого снега за воротом.

Неприятно.

Но не смертельно.

— А может, — сказала я тихо, — вы просто слишком долго рассказывали мне, какой я должна быть, чтобы я не успела узнать, какая я на самом деле?

Ее лицо не дрогнуло.

Но глаза стали жестче.

— Это север говорит твоими устами.

— Нет. Это я.

— Ты изменилась.

— Да.

— И не в лучшую сторону.

Я усмехнулась.

— Для кого?

На этом вопросе улыбка исчезла окончательно.

Она сделала шаг ближе.

— Для женщины, которая когда-то умела быть благодарной за свое положение.

Вот теперь из-за спины донесся знакомый низкий голос:

— Довольно.

Рейнар.

Он вышел без плаща, как и всегда, когда не хотел тратить время на лишнее. Лицо у него было совершенно спокойным. И именно это спокойствие заставило Тиссу рядом со мной чуть выпрямиться, будто она тоже сразу поняла: плохо сейчас будет не нам.

Мирена обернулась.

— Рейнар. Наконец-то. Я уже начала думать, что тебе приятнее прятаться за женской спиной.

— Осторожнее, — сказал он ровно. — Это уже не тот дом, где ты можешь говорить с ней так, как раньше.

Тишина ударила по двору почти физически.

Я услышала, как где-то у конюшни скрипнул снег под сапогом.

Как Веда тихо выругалась себе под нос.

Как Марта, наверное, зажала рот ладонью.

Потому что все поняли одно и то же:

он сказал это вслух.

При всех.

Без смягчения.

Без старого удобного молчания.

Мирена тоже поняла.

И потому голос у нее стал совсем холодным:

— Ты выбираешь эту тонкую истерию вместо благоразумия?

Рейнар спустился на нижнюю ступень.

Встал рядом со мной.

Не впереди.

Не за спиной.

Рядом.

— Я выбираю правду, — сказал он. — И если тебе от этого неприятно, тем хуже для тебя.

Она побледнела.

Очень слабо.

Но я увидела.

— Правда? Тогда скажи мне, племянник, почему твоя жена управляет лечебницей в обществе чужих мужчин, раздает приказы, спорит с комиссией и ставит весь округ вверх дном, будто род Арденов уже ничего не значит?

Вот она.

Суть.

Не забота.

Не мое здоровье.

Не дом.

Контроль.

Страх, что женщина, которую так удобно было держать тихой, вдруг начала менять вокруг себя сам воздух.

Рейнар даже не моргнул.

— Потому что она справляется лучше многих, кто носил нашу фамилию с куда большим правом на голос.

На этот раз в глазах Мирены мелькнула уже не просто злость.

Удар.

Настоящий.

Потому что он бил не меня.

Ее.

При всех.

Я стояла неподвижно.

Только пальцы в рукавах сжались сильнее.

Потому что вот оно.

То, чего я так долго не получала.

Не ночью в кабинете.

Не в письмах.

Не в тихих признаниях.

Открытый выбор.

Публичный.

При свидетелях.

Она попыталась зайти с другой стороны:

— Ты забываешься. Я приехала не ссориться. Я приехала спасти то, что еще можно спасти в вашем браке и в репутации дома.

— Мой брак вы уже достаточно “спасали”, — сказала я.

Она перевела взгляд на меня.

На этот раз без привычной снисходительности.

Скорее как на человека, который вдруг стал слишком неудобным.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Нет, Мирена, — ответила я спокойно. — Это вы не понимаете, как громко теперь звучат ваши старые слова там, где люди умеют жить без ваших правил.

Она шагнула еще ближе к крыльцу.

— Так значит, ты отказываешься вернуться?

Я посмотрела на нее прямо.

Потом на дом за своей спиной.

На окна.

На двор.

На людей, которые уже не прятали любопытства и тревоги.

На Тиссу.

На Рейнара рядом.

На весь этот снег, дым, труд и жизнь, за которые я уже пролила слишком много сил, чтобы отдать их обратно по одному хорошо составленному приказу.

— Да, — сказала я. — Отказываюсь.

Слова вышли спокойно.

Чисто.

Твердо.

И в эту секунду я поняла, что именно сейчас закончилась последняя внутренняя нитка, которая еще связывала меня с тем домом, где я была ненужной женой.

Мирена молчала.

Мгновение.

Два.

Потом произнесла тише, страшнее:

— Тогда ты сама выбираешь, что будет дальше.

— Нет, — ответил Рейнар. — Это я выбираю.

Она резко повернулась к нему.

— Что?

И он сказал это так, что даже у меня внутри что-то остановилось.

— Я выбираю сторону моей жены.

На дворе никто не шелохнулся.

Никто.

Даже снег, казалось, перестал сыпаться.

Потому что это был уже не просто спор в семье.

Не просто ссора.

Это был разрыв.

Открытый.

Звучащий.

Непоправимый.

Мирена смотрела на него так, будто впервые увидела мужчину, которого уже не