Мартовский кот и разведенка с прицепом - Лина Филимонова

Он машет рукой.

Я запахиваю халат.

Похоже, сегодняший вечер будет посвящен разговорам. Ну что ж, это тоже нужно.

– Я не научил своего сына кататься я на велике, – вздыхает Богдан.

– Он умеет.

– Я не слышал, как моя дочь сказала первое слово.

– Она сказала “мама”, – вспоминаю я. – Не очень оригинально. И на два месяца раньше Богдана.

– Я столько всего пропустил! Почему ты…

Он замолкает. И снова машет рукой.

– Не искала тебя?

– Да.

– Ты не был похож на человека, которому нужны дети. Я была уверена, что, если я даже смогу найти тебя и сообщить новость, ты убежишь сверкая пятками. Сколько тебе тогда было? Девятнадцать?

– Почти двадцать. И да, я не мечтал о детях. Но я бы не убежал.

– Сейчас легко говорить.

– Легко, – кивает Богдан.

– Я считала, что это моя ошибка…

– Ошибка?

– Я поддалась твоему обаянию и напору. И…

Теперь уже я машу рукой. Чего теперь говорить? Как сложилось так сложилась. Прошлого не изменить.

– А кто бы не поддался? Я неотразим.

Он улыбается. Передо мной снова наглый и самоуверенный Котяра. Ну слава Богу! А то совсем расклеился.

– Пойдем спать, – говорю я.

– Пойдем.

Я поднимаюсь. Халат распахивается. Он замечает кружево под ним.

– Вау!

Его глаза вспыхивают хищным блеском. Как у дикого котяры. Он плотоядно облизывается. Как домашний котик на сметанку.

И – стягивает с меня халат. Вернее, пытается стянуть. Но я не даю.

– Что же ты сразу не сказала. что хочешь…

– Уже не хочу.

– Дай мне три минуты.

– Сколько?

– Три минуты – и ты выпрыгнешь из своих… вау… красных кружевных трусиков.

– Пойдем спать, – говорю я.

Вот честно, весь настрой прошел.

О–о–оу… Его жадная лапа проникает под мой халат. Гладит коленку. Кончики пальцев скользят по внутренней стороне бедра. Нежно, едва касаясь…

И – я мгновенно вспыхиваю. Какие три минуты? Хватило и трех секунд!

Но мне почему–то не хочется в этом признаваться… Я сглатываю.

– Хочешь?

– Н–нет…

Его пальцы поднимаются выше. Гладят красное кружево. Сейчас они заползут под трусики. Сейчас… Вот сейчас… Ещё миллиметр…

Лицо горит, в ушах стучит пульс, горло пересохло… Я невольно подаюсь ему навстречу.

Но коварные пальцы отступают и снова начинают дразнящий путь снизу вверх. Я сейчас сама на него прыгну! Но…

– Хочешь? – раздается вкрадчивый шепот Кота.

– Н–н–н… – только и могу прохрипеть я.

– Я понял, – шепчет он.

А я уже настолько мокрая, что трусики можно выжимать.

А он продолжает издеваться. Теперь его вторая рука скользит по моей груди. По тонкому шелку сорочки. Вокруг соска, приближаясь, но не касаясь его.

– М–м–м–м… – срывается с моих губ.

– Хочешь?

– Да…

– Две с половиной минуты.

– Что? А… А–а–а… – стону я на выдохе.

Его палец, наконец, проникает туда. где его встречают горячим потопом. А губы касаются моего изнывающего от желания набухшего соска…

– М–м–м–м! Боже… В спальню… Дверь… закрыть…

– Понял.

Он закидывает меня на плечо и, продолжая исследовать затопленные места, несет в спальню.

– Боже… Боже…

– О, тут корона. Давно хотел трахнуть тебя в ней.

Он опускает меня на кровать. Берет с комода диадему, надевает мне на голову.

Я расстегиваю его брюки и опускаюсь на колени.

– Детка! – восхищенно выдыхает он.

– Хочешь? – спрашиваю я.

– Да!

Я не тороплюсь. Ласкаю языком головку. Кончиками пальцев массирую яички. Дразню и провоцирую его до момента, пока он, не выдержав, хватает меня за волосы и толкается в самое горло. При этом корона каким–то чудом не падает.

– М–м–м–м! Охуенно. Поистине царский минет…

– Сейчас откушу.

– Не надо, ваше царское величество. Давайте лучше я вас оттрахаю так, что вы завтра ходить не сможете. Буду носить на руках…

 69

Марта

Сегодня суббота. День знакомства всех со всеми.

Встречу в высших кругах было решено провести у родителей Богдана. Вероника Андреевна настояла. Говорит, я с ума схожу от волнения, так хоть потрачу энергию на готовку, вместо того, чтобы бегать по потолку.

Она классная. Мы с ней сразу нашли общий язык. Ещё когда я не знала…

Мы подъезжаем к их дому. Я, Богдан и дети на одной машине. Мои родители на другой.

– Ведите себя хорошо, – говорю я детям.

– Я буду паинькой, – отзывается Аленка.

– Вань, а ты?

– И я, – бурчит он. – Это наши новые бабушка с дедушкой?

– Да, мы с Богданом вам объяснили…

– Я понял.

И – он выбирается из машины.

Калитка распахивается. Мы видим Веронику Андреевну и Константина Кирилловича.

Я понимаю, что мама Богдана на грани обморока от волнения. Она держится за локоть своего мужа и смотрит на Ваню как на седьмое чудо света.

– Божечки! – слышу я ее вздох. – Как же он похож…

– Конечно, он же мой сын, – самодовольно произносит Богдан.

– Ванечка… .

Вероника Андреевна побледнела, как тогда в моем кабинете. И я снова всерьез опасаюсь за ее здоровье.

И тут из машины выпрыгивает Аленка, которая медлила только потому, что запуталась в застежках детского кресла.

– Божечки… – снова вздох. – Аленушка…

Мама Богдана стала ещё бледнее.

– Нашатырка есть? – спрашиваю я на всякий случай.

– А у вас есть конфеты? – интересуется моя паинька–дочь. – Я люблю шоколадные с вафлями.

– Найдем и с вафлями, – кивает Константин Кириллович.

– Ты мой новый дедушка? – мгновенно ориентируется Аленка.

– А старого на помойку, что ли? – раздается голос моего отца.

– Деда! Знакомься, тут мой новый дед. Как тебя зовут?

– Я… Это… Дед Костя, – произносит отец Богдана.