Мартовский кот и разведенка с прицепом - Лина Филимонова

– Это правда? – спрашивает он.

– Правда, – киваю я.

Похрен, о чем он. Суть ясна.

– Но я слышал….

– Забудь. Она моя. Дети мои.

– Я хотел спросить… А, впрочем, все ответы я уже получил.

– Ваня на меня похож, тебе не кажется?

Он на пару секунд задумывается, и выдает:

– Не заметил.

– Ну так разуй глаза! Мужик, просто отвали от неё. Тебе там ловить нечего.

Он чешет репу. А я иду к машине и еду к ним.

К своим.

***

– Ты наш папа?

Это первое, что я слышу, оказавшись в квартире Марты.

Этот вопрос задает мне Ваня. Очень серьезным тоном. С насупленным хмурым лицом.

– Да, – киваю я.

– Я же говорила! – победно объявляет Аленка.

– А где ты был? – спрашивает Ваня.

– Там, сям, – лепечу я.

– А можно поконкретнее?

Вот прям слышу голос Андрея Романыча! Он тоже на все мои презентации говорил: “А можно поконкретнее?” Тогда я знал, что ответить. А сейчас не знаю.

Что интересно, Царица стоит, прислонилась к стеночке, сложила руки на груди, и наблюдает. Похоже, ей очень интересно, как я выпутаюсь из этой ситуации.

А я уже давно пришел к выводу: не знаешь, что говорить – говори правду. Если за нее тебе наваляют, то хоть за дело.

– Вань… Я понимаю суть твоего вопроса. И готов ответить.

Я присаживаюсь, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Я не знал, что вы у меня есть. Теперь знаю. И буду с вами, а не там и сям.

– Как это – не знал?

– Так бывает.

– А можно поконкретнее?

Мля… Можно, конечно. Но я не уверен, что тебе по возрасту такие подробности.

– Пойдемте ужинать, – протягивает мне руку помощи Марта.

И мы идем.

Аленка держит меня за палец. А Ваня смотрит волком.

Стрекоза пытается забраться ко мне на колени, но Марта считает, что так есть неудобно. И она садится рядом, придвинув табуретку максимально близко ко мне.

А Ваня садится на другом краю стола и изучает меня неприязненным взглядом.

Марта хлопочет, что–то разгогревая что–то.

– Мам, тебе помочь? – интересуется Ваня.

Мля. А ведь это намек!

Я подрываюсь и начинаю хвататься то за одно, то за другое. На самом деле – просто путаться у неё под ногами.

– Сядь! – отправляет меня за стол Царица. – Ты мешаешь.

– Я помогу!

Ваня достает и раскладывает вилки и ножи, приносит хлеб, открывает холодильник и достает сметану.

Я понимаю, что он хочет этим показать. Он тут помощник. Он тут мужик.

А я так… херня из–под коня. Так себя и чувствую.

После ужина я загружаю посуду в посудомойку.

– Не ожидала, что Ваня примет тебя в штыки, – произносит Марта, вытирая стол. – Я думала, с Аленкой будут проблемы. А вышло наоборот…

– Он во всем прав, – признаю я.

– Он оттает.

– Что мне сделать?

– Я не знаю. Просто… нужно время.

***

Я читаю им сказку на ночь. Это уже не первый раз. И раньше Ване это нравилось. А сейчас он говорит:

– Мне не надо сказку. Я уже большой.

– А мне надо! – это Аленка. – Я хочу! Читай мне одной!

Я читаю. Ваня накрывается с головой одеялом. Аленка внимательно слушает. Но постепенно ее глазки закрываются, и она начинает мирно сопеть в две дырочки.

Я осторожно убираю одеяло с лица Вани. Он тоже уже уснул.

И даже во сне хмурится. Такой серьезный! На Аркашу похож. И, следовательно, на меня.

Мы с ним и характерами похожи. Только у меня в детстве отец был с самого рождения. А у него упал как снег на голову в шесть лет.

Сын… – вдруг проносится в голове.

Это мой сын. И моя дочь. Моя родная кровь…

Я уже несколько дней об этом знаю. Но настоящее осознание накрывает меня только сейчас. Когда я сижу на полу детской и смотрю на них спящих.

Они такие маленькие, хрупкие, забавные. Мои дети.

Что–то в груди так щемит… Аж дышать больно. Как так вышло, что мои дети росли без меня?

 68

Марта

Тишина. Голос Богдана давно затих, но он не выходит из детской. Что там происходит? Он что, уснул?

А для кого я тогда надела красные кружевные стринги и коротенькую шелковую сорочку? Естественно, спрятав все это под халатом.

Я ещё и лосьоном для тела намазалась, и, на всякий случай, прошлась бритвой по всем эпилированным местам.

Я горю и пылаю!И предвкушаю, как похотливый мартовский кот сейчас набросится на меня и… Боже. Я уже пульсирую в тех самых эпилированных местах…

Он такой наглый и дерзкий! Он хам и грубиян.

И это так заводит…

Скрип двери. Я принимаю соблазнительную позу на диване. Богдан входит и… Он даже не смотрит на меня!

Непривычно задумчивый, погруженный в себя. Я бы даже сказала, хмурый. Никогда ещё его таким не видела.

Он падает рядом со мной на диван и произносит:

– Я ему не нравлюсь.

Сразу понимаю, о чем, он. О Ване. Который внезапно принял его в штыки.

– Нравишься, – возражаю я.

– Он даже смотреть на меня не хотел! Укрылся с головой одеялом.

Я вздыхаю. И сажусь нормально, а не как сексуальная кошечка.

– Если честно, я думала, его не особо тревожит отсутствие папы. Вот Аленка переживала, спрашивала. А ему как будто было все равно. Ну нет и нет. Есть дед, который брал его на рыбалку, учил кататься на велосипеде и стрелять из рогатки.

– Мля… – вырывается у Богдана.

– Что?

– Романыч стрелял с ним из рогатки?

– Да. Мы с мамой были против, но он сказал, что пацан должен быть пацаном.

– Красавчик! Твой отец. Респект и уважуха ему.