Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

самой изобретательной и нарядной из высшего ранга считалась наложница Лоулань, однако она меняла платья и прически до того часто, что многие принимали эти перемены за причуду, и стать живым образцом она никак не могла.

Закончив за день с розами в Хрустальном дворце, Маомао вернулась в Нефритовый, дабы, как и всегда, снять пробу с кушаний и питья на яд. Между делом она и там показала алые ноготки. Наложнице Гёкуё и ее прислужницам такое украшение показалось чрезвычайно любопытным, а вот строгой госпоже Хун-нян оно не пришлось по душе. Она сочла, что красить ногти – занятие совершенно бессмысленное, к тому же неудобно с ними ходить.

«Жаль, у меня нет кислицы, чтобы смешать с недотрогой…» – поглядывая на свои пальцы, посетовала Маомао.

Недотрогу иначе называют «алыми ноготками», а кислицу – «кошачьими лапками». Если их истолочь вместе и тщательно перетереть, кислица сделает алый цвет недотроги ярче и насыщеннее.

К тому времени, как во Внутреннем дворце почти все девы-чиновники принялись ходить с алыми ноготками, первые бутоны роз начали расправлять свои лепестки. Все они, вышедшие из парильни Маомао, имели чистый белый цвет…

* * *

– Как же ты их вырастила? – нахмурившись, потребовал объяснений господин Дзинси.

Преподнеся розы государю, он поспешил удалиться с пиршества в сад и вдруг обнаружил в беседке Маомао – та лежала головой на коленях Инхуа. Решив не упускать случая, господин Дзинси направился прямо к ней, дабы расспросить поподробнее о розах. За ним по пятам следовал верный Гаошунь. Когда оба вошли в беседку, он, как и всегда, встал за спиной своего господина. Правда, на его извечно спокойном лице на этот раз читалось плохо сдерживаемое любопытство.

Завидев господ, Инхуа поклонилась и поторопилась удалиться, сказав, что в ее помощи, судя по всему, больше не нуждаются. На самом же деле она хотела оставить господина Дзинси со своей служанкой наедине, ведь Маомао только на время вернулась на службу к госпоже Гёкуё.

– Просто окрасила, – когда дева-чиновник ушла, сказала господину Дзинси Маомао.

– Окрасила? Но я не видел мазков на лепестках, – возразил тот и пошевелил пальцем так, будто трогает невидимую розу.

– Потому что я красила изнутри.

У Маомао еще осталась целая ваза, и она достала из нее один цветок, который повернула стеблем вверх. Едва она коснулась среза, как на пальце показалась синяя капля. Очевидно, синие розы никто не выращивал – просто Маомао на время оставила белые в подкрашенной воде. Стебли, как и положено цветку, пили воду и вместе с ней втягивали краску, благодаря чему свежие лепестки постепенно приобретали другой цвет. Кстати, о нем: окрасить можно в любой, ведь розе все равно, с какой краской впитывать воду. Беда лишь в том, что от темных цветов листья тоже темнеют и выглядят грязными, из-за чего Маомао пришлось их обрывать, прежде чем ставить розы в вазу. Выглядело это не слишком красиво – на голых стеблях торчали одни бутоны.

Да-да, на кончик каждого стебля роз, поставленных в вазу пышным букетом, Маомао насадила кусочек влажной окрашенной ваты и закрепила его промасленной бумагой. Все это не снималось до последнего, пока не пришла пора преподнести разноцветье в дар императору. Вот и вся тайна, ничего сложного.

Разумеется, такой способ едва ли назовешь изощренным, и многие могли догадаться, как можно заполучить себе синие розы, и тогда скромный дар встретили бы не вздохами восхищения, а придирками и возмущенным ропотом. Догадавшись, чем дело может кончиться, Маомао еще накануне пиршества посвятила императора, когда тот в очередной раз посетил Нефритовый дворец, в тайну синих роз.

Маомао пошла на это еще из мысли, что каждому человеку чрезвычайно приятно получить ответ на загадку гораздо раньше других. Впрочем, знание о розах полезно и в ином смысле. Теперь государь мог встретить придирки и ропот, если найдутся смельчаки, готовые позволить себе это, не смущением, а гордостью за своих подданных, придумавших сие хитрое средство. Или, к примеру, сам объяснить другим, в чем, собственно, дело.

Как вышло дальше, объяснял другим его величество или нет, Маомао не знала. Не ведал и господин Дзинси, который поспешил покинуть пиршество прежде, чем император взял слово.

– А что до слухов о синих розах в садах… Может, и жил тут когда-то бездельник, который днями напролет поил розы синей водой, – кто знает? – развела руками Маомао, бросив взгляд на императорский уголок сада, где обыкновенно выращивали розы.

– Для чего же?

– Ну… Быть может, он нуждался в некой диковинке, чтобы обольстить строптивую женщину? – хладнокровно ответила Маомао, предположив самое вероятное.

Сказав так, она достала из-за пазухи длинный ларец из тунгового дерева. Чем-то он напоминал тунговый короб, в котором держали кордицепс, но хранилось в нем иное. Сей ларец доставили вместе с новыми трактатами об искусстве любви из Малахитового чертога.

– Надо же! Покрасила ногти? – запоздало заметил господин Дзинси.

– Да. Но мне этот цвет не идет.

Вдобавок ее руки, обожженные ядами, зельями и ледяной водой, казались слишком грубыми, а ноготь на мизинце и вовсе был искривлен и скошен – никакая краска не могла скрыть его уродства. Впрочем, с ней он выглядел чуток лучше.

Пока господин Дзинси с любопытством рассматривал ее крашеные ногти, Маомао прожигала его недовольным взглядом, с каким поглядывают разве что на дохлую рыбу, плавающую вверх брюхом.

«Нет уж, хватит!» – спохватившись, одернула себя Маомао.

Нельзя же от каждого пустяка раздражаться. Очевидно, никаких душевных сил не хватит, если она на выходки господина будет каждый раз давать волю чувствам.

К тому же не до того сейчас было. Ее ожидало крайне трудное дело.

– Господин Гаошунь, как насчет того, о чем я просила?

– Все готово.

– Благодарю вас.

Итак, сцена поставлена и лишь ждет того мига, когда Маомао хорошенько проучит одного мерзкого грубияна…

Глава 19

Алые ноготки

Розы, словно кичась своей красотой, распустились во всей пышности многоцветья. Собравшиеся на пиру гости при всем желании не могли оторвать от них глаз. Что до господина Лакана, то он рассеянно любовался ими, как будто усыпленный мелодией, извлекаемой из струн и флейт.

Вдруг он очнулся и поймал себя на том, что держит чей-то убор вместе с прядками волос, прикрепленных к нему. Господин Лакан безмерно удивился и положил находку на соседний столик, за которым сидел какой-то высокопоставленный сановник. Тот, заметив, что вдруг облысел, с беспокойством заозирался, выискивая пропажу. Наконец он обнаружил убор на столике подле, схватил его и сердито водрузил на место. Проделав все это, он престранно зыркнул на господина Лакана. А тот при всем