Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

договор. Впрочем, подписывал бумагу не ее приемный отец, а хитрая бабуля, хозяйка Малахитового чертога. По всей видимости, Ломэнь не успел выхватить у нее из рук кисть.

– Да будет так. Какое же твое условие? – подумав немного, с недоверчивым видом спросил чудак-стратег.

– Если выиграю я… – начала Маомао и умолкла, прикрыв глаза, прежде чем продолжить. – Вы будете обязаны выкупить одну женщину для утех из Малахитового чертога.

– Вот уж удумала… – пробормотал тот и в задумчивости провел пальцами по подбородку.

– Не буду называть имен, но бабуля подумывает избавиться от нее, так как срок давно вышел, – не меняясь в лице, пояснила Маомао.

– Так вот что тебе нужно, – чуть поморщившись, протянул ее соперник и хищно ухмыльнулся. – Если такова твоя воля, то мне ничего не остается, кроме как принять ее! На этом все?

Маомао пронзила его ледяным взглядом. Помолчав, она добавила:

– Нет, еще два условия.

– Пожалуйста, сколько угодно.

– Для начала…

С этими словами Маомао выставила на стол горлянку с вином, заранее заготовленным господином Гаошунем. Откупорив горлышко, она разлила по пяти чашам содержимое. Вино было крепко – это чувствовалось по едкому запаху. Затем Маомао вынула из рукава три бумажных свертка с таинственным порошком, распечатала их и всыпала поочередно в три чаши. Покончив с этим, она тщательно перемешала вино и быстро переставила чаши так, чтобы никто не мог сказать, в какую добавили порошок, а в какую нет.

– После каждой партии победитель выбирает чашу, из которой должен пить проигравший. До дна необязательно, можно только глоток.

Господина Дзинси охватило дурное предчувствие. Не вытерпев, он ступил вперед и встал сбоку от госпожи травницы. Глядя на ее лицо сверху вниз, он заподозрил, что на ее щеках выступил легкий румянец, а уголки губ дрогнули в едва сдерживаемой ухмылке. Он прекрасно знал, что таится за ней, а потому ему страстно захотелось спросить у своей служанки, что за порошок она всыпала в чаши, однако вмешиваться в дела госпожи травницы было не дозволено. И это злило господина Дзинси пуще бессилия.

– Что за порошок? – не преминул узнать господин Лакан.

– Если немного принять, то лекарство, – отвечала госпожа травница с ледяной улыбкой. – А если три раза кряду – сильнейший яд.

Господин Дзинси подивился тому, с каким спокойствием она это сообщила.

– И второе условие. Надеюсь, вы согласны, что тот, кто оставит игру по каким-либо причинам до того, как выяснится победитель, будет считаться проигравшим? – уточнила она, обхватывая пальцами с накрашенными ноготками чашу с мутноватым, что зелье, вином. Покачивая ее в руке, госпожа травница выставила в сторону изуродованный мизинчик. Господин Лакан глядел только на него – ничто больше его не занимало.

* * *

«Хочет заставить поволноваться?» – гадал господин Дзинси, размышляя над условиями госпожи травницы.

Он не верил, что кто-то из них осмелится выпить третью чашу, и пришел к мысли, что его служанка лишь думает пошатнуть решимость соперника.

Безусловно, против обычного человека такая уловка чрезвычайно действенна, однако господин Лакан далеко не так прост, как хотелось бы думать. Он военный советник, стратег и к тому же, как про него говорят, чудак. Господин Дзинси сомневался, что такие условия выбьют почву из-под его ног.

Игра началась. И госпожа травница ожидаемо проиграла советнику две партии кряду. Две! Господин Дзинси до последнего надеялся, что она сколько-нибудь разбирается в тонкостях игры, но оказалось, что его служанка только понимает правила, а по-настоящему еще не вступала бой. Впрочем, свой проигрыш она приняла достойно и спокойно осушила две чаши. Причем пила с таким удовольствием, что можно было подумать, будто не яд там, а нектар.

«Что у нее на уме?» – недоумевал господин Дзинси.

Между тем началась третья партия, хотя победитель был уже ясен. И господин Дзинси принялся лихорадочно считать, какова вероятность того, что госпоже травнице достанется последняя чаша с ядом.

Во время первой партии – три к пяти. Во время второй – две к четырем. К третьей же – одна к трем. Итого: один случай из десяти может обернуться страшным отравлением. Причем противники изначально неравны. К испугу господина Дзинси, госпожа травница, даже если выпьет зелье, вряд ли серьезно отравится, ведь уже многие годы испытывает на себе всевозможные яды. Но знает ли об этом господин Лакан?

Господин Дзинси уже судорожно представлял, что будет, когда его служанка проиграет, и, снедаемый беспокойством, посмотрел в глаза своему слуге, как вдруг его размышления прервал чей-то ликующий крик:

– Шах!

И это был вовсе не господин Лакан, а госпожа травница!

Хозяин и слуга вновь переглянулись и разом посмотрели на доску. «Золото» травницы загнало вражеского короля в угол. По пути она, конечно, растеряла множество фигур, но все-таки в этой партии сумела отрезать противнику все пути к бегству.

– Ты выиграла, – спокойно признал поражение военный советник.

– А вы поддались, но победа есть победа, – невозмутимо поправила госпожа травница.

– Верно. Не могу же я допустить, чтобы моя дочь и дальше пила себе яд.

Выпив две чаши, она ничуть не изменилась в лице, а потому никто не мог сказать точно, был ли в них яд.

Оба умолкли, и некоторое время господин Лакан разглядывал свою дочь-соперницу с дурацкой усмешкой.

– Есть ли у твоего лекарства отчетливый вкус? – прежде чем пить, поинтересовался он.

– Да, соленый. И чувствуется с первого глотка, – спокойно ответила та.

– Ясно. Какую чашу выберешь для меня?

– Берите любую.

Понаблюдав за их беседой, господин Дзинси запоздало понял замысел советника. Если яд разит человека лишь с третьей чаши, значит, каждый игрок может позволить себе два поражения. И если хоть в одной из оставшихся чаш господин Лакан почувствует яд, он тут же поймет, что его дочери теперь ничто не угрожает. Иными словами, он нарочно уступил третью партию, дабы убедиться в своей неминуемой победе и сохранности дорогого дитя. Каков хитрец!

В конце концов господин Лакан взял и осушил среднюю чашу.

– Солоновато, – только и бросил он.

Надежды не осталось – следующую партию госпоже травнице не выиграть. Понимая неизбежность разгрома, господин Дзинси понурился, спешно соображая, как поступить дальше. Но вдруг он услышал странное бормотание стратега:

– До чего… жарко…

Вскинув голову, господин Дзинси обнаружил, что военный советник весь раскраснелся, и шатает его будто пьяного, притом так, что голову удержать прямо он более не в силах.

Вдруг господин Лакан весь побелел. Силы покинули его, и он начал заваливаться на бок. Но рухнуть на плиты беседки господин так и не успел – верный Гаошунь торопливо шагнул к нему и подхватил прежде падения.

– Что все это значит?! Ты же сказала, что с одной