Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

господин Дзинси пожаловал в Нефритовый дворец далеко не случайно. Накануне кто-то распустил слух, будто бы одна из прислужниц Гёкуё гуйфэй сведуща в разведении синих роз. А раз дело касалось дворца наложницы, именно господину Дзинси поручили добыть желанную диковинку.

«Ох, неужели лекарь-самозванец опять наболтал лишнего…» – без труда догадалась, кто мог ввести всех в заблуждение, Маомао.

Что ж, с него станется. Сей господин, не умея нести свою службу, был склонен видеть в других несуществующие таланты и тем доставлять лишние хлопоты.

Впрочем, кое-что о розах Маомао все-таки знала. Нередко из розовых лепестков добывают масло, пригодное для увлажнения кожи. За такое средство девушки для утех платят купцам большую цену и всячески уговаривают их завезти в городские лавки еще. Бывало, Маомао и сама на этом зарабатывала. Она варила отвар из диких роз, а после гнала из него масло.

– Говорят, некогда они росли в императорском саду, – задумчиво добавил господин Дзинси и скрестил на груди руки.

Едва он договорил, как вошла госпожа Хун-нян. Учинив расправу над тремя шалуньями, она заварила гостю свежего чаю и принесла подать его.

– Сомневаюсь, – безжалостно отмела такую возможность Маомао.

Куда больше причуды господ ее занимала рана на ноге, уже покрывшаяся корочкой. Заживая, она нестерпимо зудела, не давая думать ни о чем другом. Маомао повезло, что она сидела за столом и ее ног никто не видел. Выгадав случай, она, вопреки всем приличиям, почесала икру. Но только зря себе это позволила. Как известно, чем больше чешешь, тем сильнее зуд, к тому же с одного пятнышка он расползается во все стороны.

– Сначала о том, что разводили синие розы, говорил лишь один господин, но после нашлись и другие свидетели, – нахмурившись, упорно настаивал на своем лучезарный евнух.

– Видимо, господа кое-чего перебрали, вот и почудилось всякое, – лениво возразила Маомао.

– Что за низкие мысли о цвете нашего общества! – не утерпев, вскричал господин Дзинси.

Подобная резкость была ему совершенно не свойственна и вызвала немалое удивление. Наложница Гёкуё, госпожа Хун-нян и господин Гаошунь, округлив глаза, молча переглянулись. Затем, нахмурившись, верный слуга, будто намекая на что-то, нарочито покашлял в кулак.

Господин Дзинси мигом понял, что забылся, и мрачная тень сбежала с его лица, уступив место неизменной улыбке небесной девы. Но Маомао он послал красноречивый взгляд, полный притворной тоски, – так он взывал к ее сочувствию. Беда в том, что Маомао на дух не переносила сияющий лик своего господина, и его ухищрения были напрасны. Разве что они повеселили наложницу Гёкуё, которая с большим удовольствием наблюдала всякое препирательство между ними, находя их не в пример забавными. Что именно в них забавного, Маомао никак не могла взять в толк.

– Так что? Достанешь? – не сдавался господин Дзинси. Дабы его умоляющий взгляд подействовал, он подался к Маомао как можно ближе.

«Сидите ровно!» – мысленно возопила она, не решаясь сказать что-либо вслух.

Навязчивая близость господина только раздражала Маомао, когда бы лучезарный евнух к ней ни лез.

– Что вы хотите, чтобы я сделала?

– Я желаю лицезреть эти розы на пиршестве в дворцовом саду, которое дадут в следующем месяце.

Значит, речь шла о весеннем пиршестве в саду… Маомао в очередной раз удивилась, как быстро бежит время, ведь прошлое празднество, казалось, провели совсем недавно… Предавшись воспоминаниям о том торжестве, она совсем упустила из виду, что от нее требуют. Наконец мысль дошла и до этого, и Маомао забеспокоилась: «Как в следующем месяце? Уже?!»

– Господин Дзинси, вы, наверное, не знаете…

– О чем? – подхватил он, в недоумении склонив голову набок.

Маомао с ходу решила, что господин не имеет ни малейшего представления о розах. Причем не только о синих, но и о любых других сортах.

– Розы зацветут только через два-три месяца, – коротко объяснила она.

Господин Дзинси встретил это знание полным молчанием. Оказалось, что он впервые об этом слышит.

«Как чувствовала: что-то не так…» – сказала себе Маомао.

Следом ей подумалось, что господину нарочно дали невыполнимое поручение, дабы выставить его в дурном свете.

– Придется ему отказать… – немного погодя пробормотал ее благодетель.

– Позвольте спросить! – решительно прервала его Маомао.

Она попыталась поймать взгляд господина Дзинси, но тот упорно отводил глаза. На вопрос он, явно расстроенный сказанным, печально кивнул.

– Вас попросил о розах тот самый стратег?

Поразмыслив немного о странностях, связанных с этим делом, Маомао здраво рассудила, что именно сей господин причастен к невыполнимому поручению.

«Вот отчего зуд на ноге не дает покоя…» – в то же время решила она. Ее тело словно чувствовало незримое присутствие ненавистного чудака с моноклем.

– Да, это Ла… – начал было лучезарный евнух, но спохватился, что произносить это имя нельзя, и захлопнул рот, для верности прикрыв его ладонью.

Наложница Гёкуё и госпожа Хун-нян в недоумении переглянулись. Они так и не разобрали рокового имени, зато Маомао прекрасно поняла, на кого указал ее благодетель.

«Ну хорошо! Тогда я все сделаю!» – раззадорившись, приняла вызов она.

Маомао чувствовала, что виновата перед господином Дзинси, ведь именно он пал жертвой навязчивого чудака-стратега.

– Не знаю, получится ли, но я сделаю все, что в моих силах, – оставив все мысли и соображения при себе, вслух пообещала Маомао.

– Правда?

– Да. Но взамен исполните несколько моих пожеланий?

Маомао вдруг поняла, что ей смертельно надоело всю жизнь бегать от чудака-стратега. Теперь-то она возьмется за дело всерьез и так наподдаст этому с моноклем, что сотрет ухмылку с его рожи!

* * *

В итоге пиршество в дворцовом саду по случаю весны украсили пионами. В иные годы его устраивали несколько раньше, но, поскольку неизменно среди приглашенных гостей находились те, кто не мог терпеть холод, однажды празднество перенесли на более теплое время. Очевидно, так стоило поступить гораздо раньше, но устои и порядки дворца императорских жен так просто не переломить.

Как и в прошлом году, в императорском саду сложили помосты, накрыли их алым сукном и выставили длинные столы со стульями и прочими удобствами. Время было раннее, и приглашенные музыканты еще возились со своими инструментами, дожидаясь, когда им прикажут играть. Многочисленная прислуга суетилась между столами, проверяя, все ли готово для пира, пока совсем юные служилые с пушком над верхней губой наблюдали за девушками с веселым видом.

Неподалеку от места пиршества тянулись пологи, за которыми шумели восторженные гости. Все как один удивлялись изможденной деве-чиновнику… точнее, тому, что она принесла в огромной вазе. В ней стояли свежие розы, хотя до сезона цветения было еще далеко.

– Не ожидал, что получится, – осматривая еще не распустившиеся бутоны, признался господин Дзинси.

В вазе стояли красные, желтые, белые, розовые и