Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

Рен ловит мою руку. Переворачивает ладонь. Прижимается губами к самому её центру. Туда, где огрубела кожа от ядов. Туда, где моя магия живёт прямо под кожей. Он целует самую опасную часть меня.

Медленно. Осознанно. Как клятву.

— Днём я всегда буду приходить к тебе, — шепчет он.

Дневной свет. Садовые комнаты. Смех в заброшенных библиотеках. Он дарит мне день. Потому что именно он первым принёс солнце в этот дворец.

А Алдрик подходит с другой стороны. Берёт меня за подбородок своей рукой, украшенной перстнями. В сером свете вокруг его бледных глаз всё ещё живёт тьма. И я понимаю… Без неё он перестал бы быть собой.

И, богини простите меня…

Я не хотела бы видеть его другим.

— А ночью к тебе буду приходить я, — говорит он.

Ночные часы. Время голода. Желания. Когда ядовитые цветы тянутся к луне. Брак, в который способно поверить целое королевство, наконец ставший настоящим. Он дарит мне ночь. Потому что только ночью всегда правил по-настоящему.

День и ночь.

Шут и король.

Две величайшие жажды моей души и моего тела. Больше не разделённые. Насыщенные. Обретшие покой.

Моя мать отправила через все королевства клинок, чтобы уничтожить жестокое государство. Но клинки знают только один способ завершить историю.

А я стала чем-то иным. Тем, чего она никогда не создавала. Женщиной, которая не смогла уничтожить это королевство. Поэтому я сделаю нечто куда более опасное. Я изменю его. Не волчьим аконитом. Не магией. Не кинжалом под подушкой. А вот этим. Тем, чего за всю кровавую историю Крейвенхолта не попытался сделать никто.

Сердцами, добровольно протянутыми на раскрытой ладони.

Там, где их может увидеть терпеливая Тьма.

Именно так разрушаются древние проклятия.

И, подозреваю…

Именно так рушатся жестокие королевства.

Эпилог

Владычество сердца

Год назад я вытащил королевский указ из грязи и решил убить короля.

До сих пор помню тяжесть промокшего пергамента. Как воск с королевской печати стекал по столбу. Как витиеватый почерк герольда расплылся от сырости.

«Тот, кто сумеет рассмешить принцессу…» — говорилось в указе.

А я стоял на коленях возле трактира, с разбитой губой и разбитым сердцем, читая его в угасающем вечернем свете, словно какой-то маяк надежды.

Сегодня ночью уже я прибиваю пергамент к столбу. Гвоздь входит после двух ударов. Печать вспыхивает в свете факелов.

И вот он — новый указ, закреплённый на главном столбе внешнего двора, где к утру его прочтёт каждый.

«По указу Короны Крейвенхолта

в каждой деревне королевства будет построен Дом исцеления, полностью обеспечиваемый казной, чтобы ни один подданный больше не умирал лишь потому, что рядом не оказалось лекаря.

Первый такой Дом будет возведён в Харроуглейде».

Под королевской печатью, там, где по традиции обычно ставят имя святого или давно умершего короля, всего одно слово.

Написанное моей собственной, слегка кривоватой, но уже уверенной рукой.

«Камми».

Я улыбаюсь. Хотя идея принадлежит не только мне. Именно королева Крейвенхолта первой предложила построить Дома исцеления. Я лишь придал этой мысли настоящий смысл.

Чернила ещё не успели высохнуть, а колокольчики на моём колпаке уже тихо звенят. Руки дрожат. Я стою посреди холодного двора и позволяю им дрожать.

Где-то позади Большой зал уже наполняется светом, музыкой и шумом. Начинается Праздник Беспорядка. Весь этот пьяный, сверкающий механизм снова приходит в движение.

— Тебе бы здесь понравилось куда больше, чем мне когда-то, — говорю я пергаменту.

Говорю ей.

— Я про дворец. Слишком много лестниц. Ужасные люди. Зато пирожные здесь отличные…

На последних словах голос предательски срывается. Теперь в Харроуглейде есть лекарь.

Когда-нибудь… В другой вечер. Во время другой лихорадки. Другой брат снова постучит в эту дверь. И дверь откроется.

Может быть…

Мёртвые не могут отомстить.

Но пока ты жив…

Ты можешь спасать живых во имя тех, кого потерял.

Я поправляю колпак. Встряхиваю колокольчики. И отправляюсь внутрь творить беспорядок. Большой зал сияет золотом и багрянцем.

Год назад именно здесь Алдрик грубо вытащил меня к своему трону, превратив всё в жестокое представление. Он собственноручно надел мне на голову свою корону, словно положил клинок на мои плечи.

Я тогда затаил дыхание.

Ждал, что сделает король с шутом, который осмелился коснуться того, что принадлежит только ему.

Сегодня же король сам идёт мне навстречу. В руках у него блестящая карнавальная корона.

— Лорд Беспорядка, — громко объявляет Алдрик так, чтобы услышал весь зал.

Двор тут же взрывается одобрительным рёвом. Но его бледные глаза делают то, что способны заметить лишь трое. Подо льдом вспыхивает знакомое тёплое мерцание.

— Постарайся не слишком сильно меня опозорить.

— Ничего не обещаю. — Я кланяюсь с максимально возможной наглостью. — Я уже успел втянуть казну в настоящий скандал. Указ висит у тебя во дворе. Ужасный прецедент. Целые деревни теперь переживут зиму. Остальные королевства решат, что ты размяк.

— Пусть думают.

Он обеими руками надевает мне на голову карнавальную корону. И в нём по-прежнему нет ничего мягкого.

Всего шесть недель назад Алдрик ответил на восточное восстание лорда Брэмвича тем, что прибыл быстрее, чем его собственный авангард вообще считался способным добраться до места. Он повесил четверых мятежных лордов прямо на воротах их собственного замка.

Помиловал всех деревенских мальчишек, которых насильно поставили в строй с копьями. А затем конфисковал зернохранилища предателей и раздал всё зерно тем самым деревням, которые эти лорды обрекали на голод.

— О моей мягкости, — произносит Алдрик, твёрдо поправляя корону у меня на голове, — знает только один человек.

Он делает короткую паузу. Его серые глаза вспыхивают.

— Или ты рискнёшь поспорить с моей женой?

Я ухмыляюсь. При воспоминании о том, насколько нежными… И насколько жестокими… Были наши прикосновения прошлой ночью, по венам разливается приятное тепло.

— Нет, Ваше Величество. Я не настолько безумен, чтобы навлекать на себя гнев королевы.

— Значит, ты всё-таки не дурак, Реник.

Он разворачивает меня за плечо лицом к залу. Весь двор уже готов. Менестрели наполняют помещение музыкой. А над всем этим… На возвышении… Рядом с пустующим троном, который сегодня ночью мне предстоит осквернить…

Стоит она. Моя Ядовитая Принцесса. Королева Крейвенхолта. Серавин Морвейн из Тернового двора.

В чёрно-лиловом платье, с серебряной вышивкой в виде волчьего аконита у самого горла.

Она смотрит, как её шут проходит через весь зал её мужа в карнавальной короне.

Год назад по всему королевству писали указы, потому что печаль одной женщины сводила короля с ума. И гонцы, и простолюдины недоумевали из-за неё. Её