Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

Она осторожно поднесла коробку ближе. Камни вспыхнули, отражая пламя лампы.

— Здесь должно быть целое состояние.

Я тоже так думала. Возможно, этого браслета хватило бы, чтобы оплатить курс лечения у магистра Вейрена. Снять дом. Обеспечить Мелли приданым. Купить кусок земли, где никто не знает фамилии Моллард.

Руаль Эдельгейм мог одним движением руки отдать столько, сколько моя семья не видела годами. И при этом не смог написать два слова: «Прости».

— Там есть записка? — спросила я с надеждой.

Мелли заглянула под крышку, шаря пальцами по шелку.

— Нет.

— Посмотри под подушечкой.

Она приподняла белый шелк. Пусто. Проверила боковые стенки, заглянула под ленту, даже перевернула крышку.

— Ничего, госпожа, — расстроенно произнесла Мелли.

Я кивнула. Внутри меня разливалось странное, холодное спокойствие. Не злость. Усталость.

Мелли опустила коробку.

— Наверное, его светлость решил, что подарок всё скажет сам.

Она посмотрела на меня, пытаясь прочесть мои эмоции. Мой голос звучал слишком ровно для ситуации, которая должна была вызывать восторг или обиду.

Я действительно не злилась. Не так, как несколько часов назад, когда Руаль стоял у моей кровати и спрашивал, не я ли обрушила арку. Тогда внутри всё горело. Хотелось кричать, бросать в него факты, напоминать о мокрой простыне, о боли, о том дне, когда я перестала чувствовать свои ноги.

Теперь жара не было. Осталась только ясность.

Он пытался купить мое молчание. По-своему. Так, как умел. Для него этот браслет означал: «Инцидент исчерпан. Я заплатил. Ты обязана забыть и делать вид, что ничего не случилось!».

Мне даже стало немного неловко за него. Совсем немного. Как становится неловко за ребенка, который пытается задобрить взрослого игрушкой, вместо того чтобы извиниться за разбитую вазу.

— Давайте примерим, — предложила Мелли, уже потянувшись к застежке.

— Не надо.

Мелли замерла.

— Почему? — удивленно спросила она, глядя на перелив камней.

— Я не буду его носить.

— Но он такой красивый. И, наверное, сделан специально для вас. Посмотрите, какой легкий. Он не будет мешать, даже когда вы лежите. Почему вы не хотите его даже примерить…

Я перевела взгляд на браслет. Красивые вещи нравились мне не меньше, чем любой другой женщине. В прошлой жизни я могла часами стоять у витрин ювелирных магазинов, хотя покупать было не на что. В этом мире у меня было несколько материнских украшений, но они исчезли вместе с долгом отца.

Браслет был прекрасен. Мне хотелось почувствовать его прохладу на коже. Посмотреть, как камни играют при движении запястья.

Но если я позволю Мелли застегнуть его сейчас, утром герцог войдет и увидит подарок на моей руке. Он поймет, что сделка состоялась. Что за несколько камней он получил право и дальше обвинять, ранить, сомневаться.

— Потому что он не для меня, — мрачно ответила я.

Мелли нахмурилась.

— На коробке ваше имя.

— Я не об этом.

Она ждала объяснения, её взгляд метался между мной и сверкающими камнями.

— Герцог понял, что был неправ, — сказала я. — Поэтому прислал браслет.

— Значит, он извиняется! — обрадовалась Мелли.

— Нет. Он не извиняется. Он просто прислал браслет, — прошептала я.

— Но разве это не одно и то же?

— Для него, возможно. Браслет ведь не умеет разговаривать…

Мелли опустила глаза и виновато поджала губы.

— Я просто подумала… Он всё-таки выбрал украшение. Не прислал деньги. Не поручил секретарю написать сухую записку. Наверное, он хотел порадовать вас? — заметила Мелли, гладя бархат коробочки.

— Тогда ему стоило спросить, что меня радует.

— А вас не радуют бриллианты?

Я посмотрела на неё. Мелли осеклась, поняв, что сказала лишнее.

— Они красивые. Но мне не нужен браслет вместо извинения.

Она осторожно закрыла крышку. Холодный свет камней исчез, поглощенный черным бархатом.

— Что с ним делать?

— Оставь на столе, — махнула я рукой.

— Вы вернёте его?

— Утром.

Мелли поставила коробку на дальний край прикроватного столика, подальше от края, чтобы случайно не задеть.

— Может быть, вы ещё передумаете, — прошептала она.

— Нет.

— Хотя бы примерьте. Это ведь ничего не значит.

— Для герцога будет значить.

Мелли посмотрела на меня с тревогой.

— Он может обидеться.

— Значит, мы оба переживём неприятное утро, — усмехнулась я.

Она тяжело вздохнула, но спорить не стала. Помогла мне выпить лекарство, поправила подушки, укрыла ноги одеялом. Перед тем как погасить большую лампу, оставив лишь ночник, она ещё раз взглянула на коробку. Даже в полумраке серебряный герб на крышке поблескивал, напоминая о чьем-то присутствии.

— Всё равно красивый, — прошептала она.

— Очень.

Ночью я несколько раз просыпалась. Не от боли. Вейрен подобрал дозу, после которой позвоночник перестал гореть при каждом вдохе. Я просыпалась из-за коробки.

Она стояла на столе, чёрная и безмолвная. Иногда свет луны пробивался сквозь щель в шторах и падал на серебряный герб, заставляя его вспыхивать, словно глаз, наблюдающий за мной в темноте.

Несколько раз я почти звала Мелли. Можно было примерить браслет и снять до утра. Герцог бы не узнал. Никто бы не узнал. Это было бы легко. Маленькая ложь во спасение собственного комфорта.

Но я не позвала.

К утру коробка осталась в том же положении. Лента лежала рядом, аккуратно свернутая Мелли. Браслета я так и не коснулась.

Утром герцог пришёл рано.

Мелли как раз помогала мне завтракать. На подносе стояла тарелка с кашей, чашка чая и небольшая вазочка с мёдом. После вчерашнего инцидента фарфор возле кровати заменили на дешёвый и устойчивый. Вероятно, боялись, что у меня снова неожиданно проявится способность к разрушению посуды.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Руаль вошёл.

Он был одет для верховой прогулки: тёмный сюртук, высокие сапоги, волосы перехвачены кожаной лентой на затылке. От него пахло прохладным воздухом, мокрой землёй и дымом. Запах улицы ворвался в душную комнату, смешиваясь с ароматом лекарств.

Вёл он себя так, словно вчера ничего не произошло. Будто не было ни разбитой вазы, ни моего отказа, ни его холодного ухода.

— Доброе утро, мисс Моллард, — поприветствовал он меня без теплоты в голосе.

— Ваша светлость, — с этими словами Мелли поднялась со стула, опустив глаза. И тут же обратилась ко мне: — Я закончу позже, госпожа.

— Останься, — попросила я.

Она замерла. Руаль бросил на неё короткий взгляд,