Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Как прошла ночь? — спросил он.

— Спокойно.

— Боль?

— Терпимая.

— Вейрен будет через час. Он намерен снова проверить отклик правой ноги, — заметил герцог.

— Спасибо.

Я была ужасно немногословна.

Герцог подошёл ближе. Его лицо оставалось спокойным. Ни тени вчерашней резкости. Ни намёка на то, что он вообще помнит наш разговор. Но взгляд сразу опустился на мои руки.

Я держала ложку правой рукой. Левая лежала поверх одеяла, расслабленная.

Запястье было пустым.

Герцог посмотрел на него чуть дольше, чем требовала вежливость. Потом перевёл взгляд на столик и увидел коробку.

Она стояла там же, где Мелли оставила её вечером. Закрытая. Рядом лежала лента.

Что-то в его лице изменилось. Совсем немного. Брови едва заметно сошлись. Взгляд стал внимательнее, острее. Хищник заметил, что добыча не съела приманку.

— Вижу, вам передали мой подарок, — спросил он.

Он явно ждал продолжения. Ждал благодарности. Или, по крайней мере, объяснения, почему браслет не на моей руке.

Я взяла чашку и сделала глоток чая. Сейчас я могла пить его, поскольку Мелли отрегулировала кровать так, чтобы я почти сидела. И на удивление сегодня это было не больно. Напиток был ещё слишком горячим, обжигая губы, но я не торопилась ставить его обратно. Мне нужно было время.

Руаль посмотрел на коробку, затем снова на моё запястье.

— Он вам не понравился?

— Нет.

Герцог замолчал. Кажется, он не ожидал настолько прямого ответа. Он привык, что женщины реагируют на его подарки предсказуемо: восторг, примерка, благодарность.

— Ювелир может заменить камни, — произнёс он после небольшой паузы. Голос был ровным, деловым. — Или сделать другое украшение. Браслет был выбран, потому что колье пока будет для вас неудобно.

— Я поняла. Спасибо. Можете забрать его обратно. Я не просила подарков.

— Тогда что именно вам не понравилось?

— Сам подарок.

Его челюсть напряглась. Мелли возле окна старалась стать невидимой. Она смотрела куда-то в сад, но по напряжённой спине было понятно: она слышит каждое слово, каждое колебание воздуха между нами.

— Очень содержательное объяснение, — заметил герцог. В его тоне появилась сталь.

— Другого у меня нет.

— Вы даже не примерили его?

Это прозвучало не вопросом. Это было обвинение в нарушении негласного ритуала.

Я поставила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул.

— Не примерила.

— Почему?

— Потому что не собираюсь носить, — ответила я, глядя на чаинки.

Теперь он действительно растерялся. Не внешне. Руаль Эдельгейм, вероятно, не терялся даже под падающими зданиями. Но я увидела короткую паузу, в которой он словно перебирал возможные причины и не находил подходящей в своём мире логики.

— Застёжка регулируется, — сообщил он. — Размер должен подойти.

— Дело не в размере, — спокойно ответила я.

— В камнях?

— Нет, — отмахнулась я.

— В исполнении? — в голосе герцога слышалось удивление.

— Герцог, браслет прекрасен.

— Тогда я не понимаю!

Он произнёс это с таким искренним недоумением, что я едва не улыбнулась. Все женщины любят бриллианты. Наверное, именно так он думал вчера, отдавая распоряжение ювелиру. И теперь стоял перед единственной женщиной, которая отказалась надеть их на руку, и не знал, как продолжить разговор.

— Можете забрать его обратно, — сказала я.

— Обратно? Это подарок! Вам! — в его голосе прозвучала резкость.

— Который я не принимаю, — улыбнулась я.

— Подарки обычно не возвращают.

— Обычно их дарят лично.

Он замер. В комнате стало очень тихо. Мелли всё-таки повернула голову.

Руаль посмотрел на меня пристальнее. В его бирюзовых глазах мелькнуло раздражение. Не злость. Скорее досада человека, который решил сложную задачу, а ему сообщили, что ответ неверный.

— Вас оскорбило, что я передал его через управляющего?

— Меня не оскорбил браслет.

— Тогда что?

Я вздохнула. Он действительно не понимал. Или делал вид настолько убедительно, что разницы уже не было.

— Вы поняли, что вчера поторопились с обвинениями, — сказала я.

Его лицо стало неподвижным. Маска вернулась на место.

— Я не обвинял вас.

— Вы спросили, не я ли обрушила арку. Я это прекрасно помню!

— Я задал вопрос.

— Человеку, который лежит перед вами с переломанным позвоночником именно из-за этой арки! — повысила я голос.

— У меня были основания.

— Слова разгневанной женщины и разбитая ваза? — насмешливо произнесла я.

Руаль слегка прищурился. Значит, я угадала. Он действительно проверил. Он узнал правду о моем роде и понял, что его подозрения были беспочвенны.

— Я выяснил, что в вашем роду не было сильных магов, — произнёс он. — Но это не исключает возможности. Позднее проявление всё ещё возможно.

— Тогда вам следовало дождаться доказательств, а не сообщать мне, что я могла сама устроить катастрофу.

— Я не утверждал этого.

— Нет. Вы просто заставили меня снова оправдываться, — ответила я, сжав гордость в кулак. — А потом прислали браслет.

Он открыл рот, но ничего не сказал. Я кивнула на коробку.

— Я хотел загладить неприятное впечатление от разговора. Но вы отказываетесь?

— Потому что это не извинение. Это подарок. Но не слова, которые мне важно было услышать.

Его брови нахмурились.

— Я не говорил, что это извинение.

— Именно.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. В воздухе висело напряжение, плотное, как перед грозой.

— Вы хотите, чтобы я извинился? — спросил он.

— Нет. Ни к чему. Вы сказали то, о чём вы думаете. Я не собираюсь требовать от вас нужных слов. Извинения, которые приходится вытаскивать силой, ничего не стоят.

Ответ вырвался быстрее, чем я успела подумать. Он явно ожидал другого. Ожидал, что я потребую слов, чтобы потом использовать их как оружие.

— Тогда чего вы хотите?

Вот он. Тот самый вопрос. Руаль привык, что каждый человек чего-то хочет. Денег. Титула. Защиты. Брака. Драгоценностей. Возможности приблизиться к нему. Желание можно оценить. Условие — внести в договор. Проблему — оплатить.

— Ничего, — сказала я.

— Это неправда.

— Почему?

— Потому что вы явно недовольны! — вспылил он, теряя над собой контроль.

— Моё недовольство не означает, что вы обязаны его исправлять.

— Но браслет вы не принимаете. И объяснять, что могло бы исправить ситуацию, отказываетесь! — зарычал герцог,