Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Да, — призналась я. — Боюсь.

Руаль перевёл взгляд на Вейрена.

— Я перенесу её.

Магистр нахмурился, скептически приподняв бровь.

— Ваша светлость, здесь важна не сила. Здесь важна техника. Любое неверное движение…

— Я знаю, — перебил его герцог. — Нужно удерживать позвоночник в одном положении. Не сгибать. Не скручивать.

— Вы держали её раньше, когда она была без сознания и…

— Я не была без сознания, — напомнила я тихо.

Руаль едва заметно поморщился. Очевидно, воспоминание о том, как он вынес меня из дома матери, окровавленную и сломанную, не принадлежало к числу приятных. Или он просто не любил вспоминать моменты, когда потерял контроль над ситуацией.

— Вы действительно сможете удержать её ровно, — признал Вейрен после паузы. — У вас есть преимущество силы. Но нужно действовать точно по моим указаниям. Шаг за шагом.

— Буду.

Герцог снова посмотрел на меня.

Я ждала, что он просто наклонится и поднимет. Как тогда. Без предупреждения, потому что решил, что так будет быстрее и безопаснее. Что его решение важнее моего страха.

Но он не двигался.

— Можно? — спросил Руаль.

Одно слово.

Такое простое, что сначала я не поняла его смысла. В голове возникло эхо: можно?

— Что?

— Позволите мне вас перенести?

В комнате стало тихо. Настолько тихо, что я слышала, как тикают часы на столике.

Мелли перестала поправлять край сорочки. Лакеи отвели глаза, сделав вид, что изучают узор на ковре. Даже Вейрен молчал, наблюдая за нами с интересом учёного, столкнувшегося с аномалией.

Руаль ждал. Он не распоряжался моим телом, как вещью.

Не объяснял, что будет безопаснее и эффективнее.

Не говорил, что у нас нет времени спорить и нужно действовать.

Он спрашивал.

И оставлял решение за мной. За женщиной, которая не могла сделать шаг, но могла сказать «нет».

Я посмотрела на его руки. На длинные пальцы, сильные и уверенные. На чёрную чешую, едва заметно проступавшую возле запястий, скрытую манжетой рубашки. Эти руки могли удержать многотонную каменную арку. Могли раскрошить гранит в пыль.

Но сейчас он не касался меня без разрешения. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, ожидая приглашения.

— Можно, — сказала я.

Что-то изменилось в его взгляде. Не торжество. Не облегчение. Скорее осторожность человека, которому доверили хрупкую, бесценную вещь, разбить которую он боялся больше всего на свете.

Он подошёл ближе.

— Одну руку под плечи, — начал объяснять Вейрен, возвращаясь в роль инструктора. — Вторую под бёдра. Не под колени, иначе поясница прогнётся. Миледи, обхватите герцога за шею. Не пытайтесь помогать корпусом, расслабьтесь. Доверьтесь ему.

Руаль наклонился.

От него пахло чистой тканью, нагретой солнцем, дымом камина и чем-то прохладным, почти хвойным. Запахом леса после грозы.

Одна ладонь легла мне под лопатки, широкая и тёплая. Вторая скользнула под бёдра поверх ткани сорочки, осторожно, не сдавливая.

— Так больно? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Нет.

— А так?

Он чуть изменил положение руки, проверяя точку опоры.

— Тоже нет.

— Если почувствуете боль, скажите сразу. Не терпите.

— Скажу, — прошептала я.

— Не терпите, Флорис.

Я посмотрела на него.

— Вы всем своим приказам противоречите следующим?

— Только тем, которые плохо сформулированы или не учитывают реальность, — ответил герцог серьёзно.

Я осторожно обхватила его за шею. Кожа была горячей. Волосы Руаля коснулись моей руки, щекоча запястье. Я почувствовала, как он вдохнул и на мгновение замер, напрягая мышцы.

— Готовы? — спросил Вейрен.

— Нет, — честно ответила я. Сердце колотилось где-то в горле.

Магистр открыл рот, чтобы возразить.

— Но делайте, — закончила я за него.

Руаль поднял меня.

На этот раз не было резкого рывка. Не было ощущения падения.

Матрас медленно ушёл из-под тела. Давление переместилось на его руки и грудь. Я судорожно вцепилась пальцами в ворот его рубашки, ожидая знакомого огненного удара в позвоночник, который обычно сопровождал любое движение.

Боль пришла.

Но слабая. Тянущая. Терпимая. Как напоминание, а не как наказание.

— Спина ровно, — говорил Вейрен, идя рядом и контролируя процесс. — Не поворачивайте её корпус. Развернитесь сами. Медленно. Смотрите на кресло.

Руаль сделал шаг. Потом второй.

Расстояние до кресла действительно оказалось ничтожным. Но за эти несколько секунд я успела услышать собственное сердце, почувствовать тепло его тела, ритмичное биение которого отдавалось мне в грудь, и понять, что он держит меня так осторожно, словно моя хрупкость была не раздражающим недостатком, а фактом, который он обязан учитывать. Как учитывают хрупкость древней вазы или крыльев бабочки.

— Опускайте, — велел Вейрен. — Сначала бедра. Теперь спину. Не отпускайте сразу. Поддерживайте вес, пока Мелли не поправит подушки.

Кресло обняло меня мягким бархатом. Прохладным и гладким.

Руаль продолжал поддерживать плечи, пока Мелли подкладывала подушки и поправляла мою сорочку, убирая складки. Затем Вейрен закрепил широкий ремень под грудью, не позволяющий сползти вперёд при возможном головокружении.

— Теперь можете отпустить, — сказал он.

Руаль убрал руки. На мгновенье он склонился ко мне, словно поправляя подушку. Его рука погладила подушку, а я понимала, что подушка не требовала этого.

Я сидела в кресле.

Не на кровати, окружённая стеной из подушек, ограничивающей мир размерами матраса.

В кресле.

Колёса подо мной казались чем-то невероятным. Они означали движение. Не настоящее, не то, которое давали ноги, но всё же движение. Просто возможность менять перспективу.

Мелли опустилась передо мной на колени, проверяя, удобно ли ногам.

— Вам больно?

— Нет.

— Совсем?

— Спина тянет. Но это… нормально.

Вейрен проверил положение ремня, затянув его на одно деление.

— Это нормально. Через несколько минут может закружиться голова. Если начнёт тошнить — скажите.

Я положила ладони на подлокотники. Дерево было гладким, тёплым от солнца, пробивавшегося сквозь окно.

Руаль стоял рядом.

Я чувствовала его взгляд, но не поднимала головы. Почему-то после того, как он держал меня на руках, смотрел на меня снизу вверх, смотреть на него стало труднее. Слишком много эмоций осталось в воздухе, слишком много границ было стёрто.

— Подлокотники снимаются, — объяснял Вейрен, демонстрируя механизм. — Здесь рычаг для фиксации колёс. Пока самостоятельно управлять креслом рано. Мышцы спины ещё слабы. Через несколько дней попробуем. Не больше получаса сегодня.

— Полчаса? — переспросила я, чувствуя прилив энергии.

— Начнём с пятнадцати минут.