Город кошмаров - Б. Гринн

— Мой отец чувствовал то же, что и я, поэтому перестроил всё это место в тюрьму, где от тебя останутся лишь смутные воспоминания. Раньше сюда спускались Бешеные, чтобы питаться Фамильярами, не прошедшими испытания, а также людьми, которым удалось проскользнуть сквозь защитные иллюзии Цирка. Ничто так не портит вкус крови, как страх, поэтому мы избавляемся от них быстро и без лишних церемоний.

Уж и не знаю, что хуже: быть брошенным умирать в подземельях или когда из тебя раз за разом выкачивают кровь.

— От этого ты пытался меня уберечь? Во время испытаний, я имею в виду.

— Десять очков Истребительнице вампиров.

Нокс продолжает идти впереди всё тем же безжалостным шагом. Он спускается по винтовой лестнице так, словно это просто интенсивная прогулка по парку.

— А если бы они ещё тогда узнали, что мы… нечто большее? Что бы случилось? — Этот вопрос я хотела задать, кажется, целую вечность, но никак не могла набраться смелости.

— Скорее всего, та же участь. Или, по крайней мере, я так думал. Мы не знаем, кому ещё известно о записи в дневнике Бенедикта. Они могли распознать твою суть и убить тебя на месте. Если тебя это утешит, я не думаю, что мой отец знает о предсказании Бенедикта. Он лелеет этот мир и пойдёт на всё, лишь бы не дать его уничтожить. Пусть твоя магия и улучшает его самочувствие, он ни за что не оставил бы тебя в живых, раз тебе предначертано положить конец всему, что он создал.

Нокс замедляет шаг и поднимает факел повыше, чтобы осветить путь впереди. Опершись левой рукой о стену рядом с собой, он наклоняется, чтобы заглянуть в зияющую бездну внизу по другую сторону лестницы.

— Я вижу дно.

Я едва не оседаю от облегчения, но тут же одёргиваю себя при мысли о том, что придётся подниматься обратно. До безопасного места ещё далеко.

Наконец мы достигаем дна. Не успеваю я и перевести дух, как зловоние гнили вперемешку с мощной пульсацией магии обрушивается на меня пудовой тяжестью. Рискну предположить, что именно отсюда берёт начало магия этого мира, отчего здесь она ощущается гораздо сильнее, чем где-либо до этого. Вполне логично, если учесть, что именно здесь давным-давно было сотворено защитное заклинание. Я отпускаю подолы юбок и прижимаю руку в перчатке к носу, пытаясь хоть как-то приглушить запах. Это почти не помогает. Нокс, само собой, кажется, совершенно невосприимчивым к зловонию и тошнотворному ощущению чистой магии. Теперь он уже не такой дёрганый — жуткий спуск словно вытянул из него всю нервозность. Его осанка вновь обрела безупречную королевскую стать.

— Как ты выносишь эту вонь? — шепчу я. Нокс поднимает факел как можно выше, осматривая всё вокруг, прежде чем сделать ещё один шаг.

— Если бы ты вдыхала запах испорченной крови столько, сколько и я, то тебя бы тоже это не цепляло.

Убедившись, что здесь безопасно, мы идём вперёд по квадратному каменному коридору. Вскоре монолитные стены по обе стороны сменяются камерами с железными решётками.

— Не заглядывай внутрь, — говорит он, осматривая каждую из них, пока мы проходим мимо.

— Сколько их там? — Мой голос звучит глухо сквозь шёлк перчатки.

— Тс-с.

В ушах начинает звенеть тревожный набат. Я не свожу глаз с очертаний его плеч и спины, освещённых поднятым факелом, и стараюсь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, пока мы продвигаемся вглубь. Из камер не доносится ни звука. Нокс внимательно осматривает каждую, его лицо остаётся непроницаемым. У меня возникает ужасное предчувствие, что он точно знает, кто находится внизу. И, если честно, в глубине души догадываюсь и я.

В тот самый момент, когда я начинаю думать, что его теория — полная чушь и здесь нет ничего, кроме очередной лжи, он замирает перед одной из камер. В свете факела железные прутья кажутся расплавленным янтарём, а из-за них выглядывает лицо Бетти. Узнав нас, она широко распахивает глаза: слёзы надежды наворачиваются и грозят пролиться по скользкой зелёной чешуе на её щеках.

— Бетти?! — восклицаю я.

— Мисс Дэнни! Я уж думала, вы никогда не придёте. Деймон забрал меня, когда понял, куда я вас вела, разозлившись, что я выдала его тайну. Он схватил меня и запер здесь.

Я делаю шаг к решётке, но вытянутая рука Нокса заставляет меня застыть на месте. Я резко оборачиваюсь к нему, безуспешно пытаясь оттолкнуть его руку.

— Что ты делаешь?! Мы должны её вытащить!

Он бросает на меня предостерегающий взгляд.

— Ещё нет. У неё есть нужная нам информация; сначала я хочу убедиться, что она будет сотрудничать. — Он медленно поворачивает голову обратно к Бетти; его лицо искажает тихая, сбивающая с толку ярость. — Где остальные пленники?

Как по мне, довольно странный первый вопрос.

Бетти игнорирует его и смотрит прямо на меня.

— Вы должны меня вытащить. Деймон — воплощение зла. У него есть план, и то, о чём он с вами договорился — это даже не половина правды. Я расскажу вам всё, как только вы меня выпустите.

Что Деймон с ней сделал?

— У неё истерика, Нокс. — Но он не обращает на меня внимания.

— Говори правду, или я тебя заставлю. Ты ведь поддаёшься внушению, не так ли? Не вынуждай меня выпытывать нужные ответы.

Она отшатывается от решётки вглубь камеры, во тьму. Нокс воспринимает это как приглашение. Не моргнув и глазом, не пошевелив и пальцем, он плавит прутья, превращая их в железные лужицы у своих ног. Наколдовать тарелки с едой или хрустальные кубки — это одно, но уничтожить кованое железо одной лишь силой мысли означает, что ничто и никто не в силах удержать Нокса в плену.

Бетти сжимается в дальнем углу камеры, оседая в тенях, а я внезапно чувствую себя бессильной ей помочь. Но я обещала ему, что не стану использовать магию. Я должна ему доверять, даже если его методы отдают Средневековьем.

— Мне это не нравится, Нокс. — Моя последняя отчаянная попытка достучаться до него остаётся без внимания. Он медленно входит в её камеру, всем своим существом воплощая того хищника, что таится под его кожей. Он опускается на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Если ты считаешь, что Деймон — зло, — спокойно произносит он, — то позволь сообщить: если я не получу желаемого, тебя ждёт участь куда более страшная, чем то, что могут предложить эти камеры.

Хотя он и стоит ко мне спиной, я понимаю, что