Спор на любовь - Рия Адри

Великолепно.

Я бы восхитилась, если бы не хотела сначала получить её признание на бумаге.

— Адептка Вельская, — произнесла Тарская, — рада видеть вас в состоянии присутствовать.

— Благодарю. Я тоже рада, что архив наконец открылся.

Её глаза холодно блеснули.

Ректор ударил посохом о пол.

— Полный совет открыт. Предмет: вмешательство Чистого Шторма, повреждение Сердца, спорный личный отбор адептки Арины Вельской и временная техническая пара с Демьяном Вороном.

За кольцом поднялся шум.

Старшие рода заговорили сразу.

— Чистый Шторм распущен…

— Личный отбор не действовал сто лет…

— Ведьма Сердца должна быть изолирована…

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

— Ворон без браслета не имеет права…

— Рейды требуют проверки…

Ректор снова ударил посохом.

— Тишина.

Шум стих.

Мне указали место внутри кольца. Не за столом.

Внутри.

Демьян должен был встать напротив, как технический проводник. Кирсан — справа, Левен — слева как заявленные альтернативы.

Очень красивое построение.

Три мужчины вокруг ведьмы в центре совета, где обсуждают, кто имеет право быть её проводником.

Ариана Вельская оценила бы историческую иронию. Потом попросила бы что-нибудь острое.

Я остановилась у края внутреннего круга и посмотрела на ректора.

— Прошу предоставить мне место за столом как стороне дела, а не объекту проверки.

Тишина.

Госпожа Тарская медленно повернула голову.

— Адептка, процедура полного совета предусматривает положение чтеца в круге.

— Процедура полного совета также сто лет предусматривала удержание ведьм как ресурса. Сегодня мы как раз обсуждаем, что эта процедура требует пересмотра.

Кто-то за столом резко втянул воздух.

Марьяна за моей спиной, у места доверенного лица, сжала журнал.

Ректор посмотрел на меня.

Потом на свободное кресло у края кольца.

— Предоставить место.

— Ректор, — холодно сказала Тарская, — это нарушение формы.

— Нет. Это изменение формы по существу дела.

Мне принесли кресло.

Я села за стол.

Не в круг.

За стол.

Спина болела, рука пульсировала, сил было мало. Но когда я положила папку перед собой и раскрыла журнал рядом, внутри стало твёрже.

Место — это тоже граница.

Демьян встал не напротив меня в круге.

У стены.

Без браслета.

Я заметила и не сразу поняла, что он сделал.

Он отказался занимать место проводника до решения совета.

Сам.

Кирсан тоже заметил.

— Демьян, ты потерялся? Техническая пара предполагает твоё место в круге.

— До решения совета я не буду стоять вокруг неё как один из вариантов выбора.

В зале снова стало тихо.

Я не посмотрела на него сразу.

Потому что если бы посмотрела, это было бы слишком заметно.

А внутри что-то дрогнуло.

Опасно.

Глупо.

Очень по-человечески.

Ректор начал с фактов.

Торн представил записи регистра: маршрутная метка, личный отбор, старый круг, тетрадь Арианы, ключ Ворона, атака зеркала, знак Чистого Шторма, печать Тарских на старом архивном замке. Марьяна зачитала выдержки из журнала восточной башни. Магистр Равен подтвердил нарушение потока Кирсана при команде “стоп” и знак Рейдов в трещине Сердца, увиденный мной во время диагностики.

Кирсан слушал спокойно.

Тарская — ещё спокойнее.

Когда дошло до её рода, она поднялась.

— Род Тарских действительно участвовал в старом контуре Сердца. Мы хранили архивы и закрывали опасные сведения, чтобы не допустить паники. Но обвинение в причастности к Чистому Шторму построено на словах уставшей адептки, повреждённом зеркале и интерпретации записей мёртвой ведьмы.

Мёртвой ведьмы.

Вот так она сказала.

Не “Арианы Вельской”.

Не “свидетельницы прошлого”.

Мёртвой ведьмы.

Я подняла руку.

Ректор кивнул мне.

— Говорите.

— Госпожа Тарская, утром в архиве через зеркало связи вы сказали: “Как жаль, что вы нашли это до совета”. Вы подтверждаете?

Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Нет.

— Вы сказали: “Мой род хранит чистоту Сердца с момента раскола”. Подтверждаете?

— Нет.

В круглом зале любой шёпот становился заметным. Я слышала шелест ткани, неровное дыхание и сухой стук чьего-то кольца о камень.

— Вы сообщили, что нижний контур разберёт мою магию на линии. Подтверждаете?

— Адептка Вельская, у вас был удар Сердца. Ваше восприятие могло исказиться.

Конечно.

Удобно.

Ведьма устала, ведьма ранена, ведьма под влиянием метки. Значит, ведьме можно не верить.

Я посмотрела на Марьяну.

Она поднялась.

— Как доверенное лицо старосты я подтверждаю, что слышала голос госпожи Тарской в архиве после возвращения звука. Также моя магия речевой правды проявила на двери фразу: “Тарские скрывают раскол”.

Тарская повернулась к ней.

— Ваша магия эмоциональна и нестабильна.

Марьяна побледнела.

Но голос удержала.

— Зато ваша ложь очень стабильна.

В зале кто-то хмыкнул.

Я медленно опустила взгляд в журнал, чтобы не улыбнуться. Совершенно не время. Но Марьяна была великолепна.

Кирсан поднялся следом.

— Совет слишком увлёкся старой историей. Сейчас важнее безопасность Сердца. Адептка Вельская доказала, что способна читать трещину, но связь через Ворона опасна: он вовлечён в пари, его родовой узел скомпрометирован, ключ изъят. Я требую права третьего проводника для независимой проверки.

Демьян у стены сказал:

— Ты нарушил команду “стоп”.

— Спорный протокол.

— Ты давил на её контур.

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

— Она видела знак моего рода и сразу решила, что я виновен. Я защищал себя от вторжения.

— Ложь.

Кирсан улыбнулся.

— Докажи без её слов.

Вот оно.

Опять попытка вытащить меня из статуса свидетеля и сделать слабым местом.

Я поднялась.

— Я могу доказать через Сердце.

Ректор резко посмотрел на меня.

— Арина.

— Не чтением. Через тетрадь Арианы Вельской. Там сказано, что три рода делили функции: Вороны — удержание, Рейды — нижний контур, Тарские — архивный покров. Если адепт Рейд хочет быть третьим проводником, пусть сначала снимет нижний замок своего рода с моей метки и с Сердца.

Кирсан перестал улыбаться.

— Я не владею таким замком.

— Значит, вы не можете быть независимым проводником в трещине, где стоит ваш родовой знак.

За столом совета зашумели.

Рейды начали переговариваться. Один пожилой мужчина в тёмно-серой мантии поднялся.

— Род Рейдов не позволит ведьме обвинять нас в саботаже Сердца.

— Я обвиняю не род, — сказала я. — Я указываю на знак. Если род невиновен, ему выгодно снять замок и показать чистую линию.

Пауза.

Очень приятная.

Редкая.

Та, где человек либо соглашается, либо выглядит виноватым.

Кирсан посмотрел