Спор на любовь - Рия Адри

Старший Рейд — на Тарскую.

Вот.

Маленький треугольник.

Я увидела.

Ректор тоже.

Демьян у стены стал совершенно неподвижен.

Тарская вмешалась:

— Нельзя снимать родовые замки на полном совете без подготовки.

— Можно, — сказал Торн. — Если есть угроза Сердцу и согласие носителя рода.

Старший Рейд холодно посмотрел на Кирсана.

— Сними внешний слой.

Кирсан замер.

На секунду.

Потом улыбнулся.

— Разумеется.

Он вышел в центр круга и поднял руку. На его запястье вспыхнул знак Рейдов. Серебристый, красивый, холодный. От него к моей метке потянулась тонкая линия.

Демьян сразу сделал шаг от стены.

Я подняла ладонь.

Он остановился.

Кирсан заметил.

Улыбнулся.

И ударил.

Не по метке.

По журналу Марьяны.

Резко, тонко, через серебристую линию, будто хотел разрезать записи, уничтожить свидетельства, стереть всё, что мы собрали за сутки.

Марьяна вскрикнула.

Демьян сорвался с места.

Но раньше него сработала моя граница.

Я успела закрыть журнал серебряным кругом, а затем удар Сердца прошёл через меня и встал между записями и Рейдом. Боль вспыхнула в руке, но я удержала контур.

— Вот теперь доказано, — сказала я сквозь зубы.

Кирсан побледнел.

Слишком поздно понял.

Ректор ударил посохом.

Рейдовский старший поднялся, лицо стало серым от ярости.

— Кирсан Рейд, вы отстраняетесь от права проводника до расследования.

Тарская сделала шаг назад.

И это было её ошибкой.

Потому что в этот момент браслет Демьяна в регистре вспыхнул. Чёрный свет ударил вверх, грязно-золотая печать на нём треснула, и на весь зал прозвучал голос Арианы Вельской из тетради:

— Третий род найден. Пусть Ворон положит удержание на стол. Пусть Рейд снимет нижний замок. Пусть Тарские откроют архивный покров. Иначе Сердце выберет ведьму само.

Пол под залом дрогнул.

Метка на моём запястье стала ледяной.

В центре круга открылся тёмный провал.

И из глубины поднялся голос Сердца:

Арина Вельская. Назови шторм, которому доверяешь войти с тобой.

Глава 23. Назови шторм

Глава 23. Назови шторм

Провал в центре зала не был похож на обычный магический проход. Он не светился гостеприимно, не открывал удобную лестницу, не предлагал выбора направления. Это была тёмная глубина с бело-синими прожилками по краям, и от неё по полу расходилась дрожь, заставляя родовые щиты на стенах звенеть едва слышно. Старшие рода сидели за столом с лицами людей, которые привыкли смотреть вниз на других, а теперь впервые почувствовали, что снизу тоже умеют смотреть.

Арина Вельская. Назови шторм, которому доверяешь войти с тобой.

Голос Сердца поднялся из тёмного провала в центре зала и прошёл по коже холодной волной.

Не по ушам.

По коже.

По метке.

По тем местам внутри, где за последние сутки слишком часто пытались поставить чужой знак.

Я сидела за столом полного совета, передо мной лежали журнал восточной башни, копии из архива и тетрадь Арианы Вельской. Рядом стояла Марьяна, бледная, но с поднятым подбородком. У стены — Демьян Ворон без браслета, с потемневшим родовым знаком на запястье. В центре круга — Кирсан Рейд, только что ударивший по журналу и тем самым доказавший, что его слова о независимой проверке стоили меньше сломанной учебной пластины.

А под полом дышало Сердце.

Огромное, древнее, раненое.

И ждало моего ответа.

Очень удобно.

Сначала меня загоняли в выбор через угрозу. Потом через защиту. Потом через моих девочек. Теперь само Сердце академии, которое все называли святыней, просило назвать шторм, которому я доверяю.

Слово “доверяю” в этом зале звучало как плохая шутка.

Кому здесь доверять?

Кирсану, который улыбался, пока его магия задерживала мой стоп-сигнал?

Тарской, чья родовая печать закрыла архив и пыталась опустить меня в нижний контур?

Совету, который сто лет хранил правила удержания и вдруг очень удивился, что они работают?

Демьяну?

Я посмотрела на него.

Он стоял неподвижно. Без браслета, без права старшего маршрута на руке, но всё равно казался самым опасным человеком в зале. Чёрная форма, резкие плечи, перевязанное предплечье, холодное лицо. Его взгляд был направлен на меня, и в нём не было просьбы.

Вот это я отметила сразу.

Он не просил назвать его.

Не подталкивал.

Не говорил “времени нет”, хотя время действительно уходило. Не напоминал, что только его шторм дал полную глубину чтения. Не давил на то, что Сердце уже открылось через него.

Просто стоял и ждал.

Может, учился.

Может, наконец понял, что любое давление сейчас убьёт сам смысл ответа.

Сердце повторило:

Назови шторм.

В зале поднялся шёпот.

Госпожа Тарская стояла за своим местом, лицо спокойное, руки сложены на краю стола. После всего, что мы нашли, она всё ещё держалась как представительница Министерства, а не как женщина, чья печать только что едва не закрыла нас в архиве. Это было даже впечатляюще. Мерзко, но впечатляюще.

— Адептка Вельская должна ответить, — произнесла она. — Промедление опасно для Сердца.

— Как трогательно, что вы снова беспокоитесь о безопасности, — сказала Марьяна тихо.

Тарская даже не посмотрела на неё.

Кирсан поднял руку, показывая пустую ладонь.

— Если Ворон без браслета не может выполнять роль старшего шторма, я готов предложить свой поток. Совет слышал обвинения, но они спорны.

Левен Орс, стоявший слева от меня, сказал спокойно:

— Вы только что ударили по журналу доверенного лица.

— Ошибочный откат.

— Удобная болезнь вашей магии.

Кирсан скользнул по нему взглядом.

— Орс, твой щит безопасен, но недостаточно глубок. Сердце не выбирает слабое.

Левен ответил без раздражения:

— Сердце спросило ведьму. Не тебя.

Я вздохнула.

Вот это было неожиданно приятно.

Не спасать меня. Не решать за меня. Просто напомнить всем, кто здесь должен отвечать.

— Господин ректор, — сказала я. — Прошу зафиксировать: Сердце требует ответа в условиях давления совета, активной угрозы Чистого Шторма и спорного статуса личного отбора. Мой ответ не должен считаться романтическим признанием, личной просьбой, учебной парой или исполнением пункта пари.

Ректор Громов кивнул Торну.

— Зафиксировать.

Госпожа Тарская поджала губы.

— Сердце не подчиняется вашим уточнениям, адептка.

— Зато люди потом читают протоколы. Мне достаточно.

Торн быстро записал. Серебряная рамка регистра вспыхнула, принимая формулировку.

Я поднялась.

Ноги после всех ударов держали плохо, но держали. Магистр Лор сразу напряглась, Марьяна шагнула ближе, но я едва заметно качнула головой. Если Сердце хочет услышать мой ответ, я не буду давать его сидя, словно меня уже усадили на место объекта.

— Я доверяю своей границе, — сказала я.

Провал в центре зала