Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

- Василиса, ты думаешь, я тебе не доверяю?

- А разве не так?

- Зачем ты встречалась с тем парнем в ресторане?

- Хотела сказать Ване, что у меня появился другой мужчина. Но, кажется, поспешила.

- Какой другой?

- Невыносимый, - язвлю зло.

- Да, приревновал. Но и переживаю за тебя, - вдруг серьезным становится, - не хочу, чтобы с тобой случилось что-то. И если бы я был, не знаю, продавцом, то сидел бы за кассой и ждал вечера, когда тебя увижу. Но я начальник полиции. Мне достаточно одного звонка, чтобы проверить последние вызовы, камеры, машину, больницы и морги. Вась, я профдеформированный мент: если кто-то мне нужен и он пропадает, я найду, даже если он в морге.

Я, получается, нужна?

Бросаю на него быстрый взгляд.

- Вот что с тобой делать?

- Понять и принять таким, как есть.

- У тебя, Муромов, стерлись границы между заботой, тревогой и контролем. Так, - въезжаем в наш район, - я не знаю, куда тебя везти? Домой или в Ледовый?

- Сейчас, - Муромов достает телефон и проверяет что-то. - Телефон ее дома, поехали туда.

- Ты что, за ней следишь?

- Нет, просто определитель местоположения. Вообще-то, Вась, до восемнадцати лет это нормально. Да и после восемнадцати тоже. Тебе бы тоже не помешало включить семейную геолокацию у Дениса и купить трекер Чайке.

- Я в этом не разбираюсь.

- Если решишь, то скажи, я подскажу, что делать.

Сворачиваю в наш двор, но машину ставлю между нашими домами.

Паркуюсь, глушу двигатель, отстегиваюсь.

Муромов за мной и снова тянет к себе. На губах ещё вкус алкоголя, но расслабленный Муромов - это отдельный сорт искушения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Притягивает к себе и скользит по нижней губе.

- Илья…. Иди сначала разберись с дочерью, женой, лечением. Потом поговорим.

Прикрывает глаза и выдыхает.

- Зачем ты меня так мучаешь, Вась? - касается губами кожи под ухом и задерживается. - Я же сказал, что, если мне кто-то нравится, я за него переживаю. Может, больше, чем положено. Может, неправильно. Но вот такой я. Я буду учиться.

Вот это хуже поцелуев.

Вот это просто нечестно.

- Муромов, иди к дочери, потом поговорим, мне надо подумать.

- А можно последнюю просьбу?

- Быстро только - и иди.

- Эту.

Притягивает к себе за шею и целует.

Ну как с ним возможно нормально ругаться?!

- Папа! - резкий крик снаружи обрывает все.

Мы оба отрываемся.

Смотрим вперед. К машине подходит Денис. Мой Денис. И на руках у него Люба.

Бледная, испуганная, с одной рукой на его плече.

Рядом Ирина.

С таким выражением лица, будто весь мир опять сделал что-то не по ее плану.

 Глава 53

Денис?

Мой Денис несет Любу на руках.

Люба, вцепившись Денису в шею, прижимается к нему всем телом.

Боже, что с ней? Почему она в одном кроссовке?

Обуться не смогла?

Одновременно с Муромовым выскакиваем из машины.

- Люба, что случилось? - бросаюсь к ней. - Ты что с ней сделала? - к жене. - Ты же сказала, что вы только посмотреть на лед!

Только что теплый, пьяный и влюбленный, Муромов словно по щелчку выключает все лишнее. Мгновенно становится трезвым, как будто и не был пьяным.

- Денис, отпусти меня. - Люба меня игнорирует и на отца смотрит.

- Пап…. а ты чего с ней? Целовался? - смотрит на меня, на отца, на мать.

- Это не твое дело, Люба.

И я уже как будто лишняя там.

- Она, прихрамывая, вышла с тренировки, я там бросил краску и валики.

- Правильно.

- Люба, дай я посмотрю.

- Не надо!

- Люба! - одергивает ее Муромов.

- Илья, не надо так. Она и так испугалась.

Муромов медленно переводит на нее взгляд.

Очень медленно.

И у меня внутри холодеет.

Потому что я уже видела этот взгляд. Мало не достанется никому.

- Что ты с ней сделала? - спрашивает он.

Ирина вскидывает подбородок.

- Ничего я с ней не сделала. Мы просто чуть-чуть покатались. Она сама захотела.

- Сама? Ты сказала вы смотреть на лед пойдете!

- Да, я сама захотела, пап.

- После травмы?

- Илья…

- После того как реабилитолог сказал: нельзя.

- Она не ребенок, чтобы ей все запрещать.

- Вещи собрала - и чтобы я тебя не видел в нашей квартире.

- Пап, у меня день рождения скоро.

- Отпразднуешь в травматологии.

- Давайте я отвезу, - вмешиваюсь.

- Я с ней не поеду! - огрызается на меня Люба.

- Ты поедешь с тем, с кем я тебе скажу, - одергивает дочку Илья.

- Что ты ей командуешь? - вмешивается Ирина. - Она уже большая.

- Ты вообще молчи, большая тебе. Один раз ты уже дочь угробила. Теперь дальше хочешь?

Воздух будто трескается.

Даже Денис перестает дышать.

Ирина бледнеет.

- Как ты смеешь?

- А ты как смеешь? - Муромов делает шаг к ней. - Приехала, повесила шторы, устроила праздник, решила снова стать матерью за один вечер и сразу потащила ребенка на лед?

- Я ее мать!

- Вспомнила?

- Илья!

- Нет, ты скажи. Вспомнила? Или опять тренер подсказал, что пора красиво вернуться?

- Пап! - Люба кричит уже почти со слезами. - Хватит!

Он замолкает.

Но поздно.

У Любы лицо такое, будто ее ударили.

Не рукой.

Хуже.

Я делаю шаг к ней.

- Люб, давай сейчас не будем говорить. Мне надо посмотреть ногу.

- Не трогайте меня.

Я останавливаюсь.

- Люба…

- Не трогайте меня.

- Дай Василисе посмотреть ногу, - шикает Муромов на дочь.

- Илья, не надо, - машу головой. - Отвези в травматологию. Можем хуже сделать. Если что-то не так, пусть накладывают гипс.

- Я не хочу опять в гипс.

- Тогда слушай мамашу больше. Скоро вообще всю в гипс закатают. Памятник у нас дома будет гипсовый.

- И слушаю, потому что мама разрешает, а с тобой ничего нельзя, - кричит на отца. - Ты уже надоел все контролировать.

Ирина молчит. Как будто довольна.

- Люба, не надо так с папой, - одергиваю сама ее.

- А вы не лезьте в нашу семью.

- Что тебе нельзя? - кивает дочери Илья.

- Ничего!