Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

Дешаль поднялся первым и объявил охране:

— Его величество Саймон Третий скончался от апоплексического удара. Принесите простыню и вызовите лекаря констатировать смерть. Будут ли еще какие-то распоряжения, ваше величество?

Граф Сальваторе обернулся к другу.

— Да, — глухо проговорил Тео. — Соберите придворных, Чарли и мою мачеху в тронном зале. Я намерен провести оммаж [1] прямо сейчас. Потом будет оглашено новое пророчество.

Дешаль кивнул начальнику охраны, но сам и несколько воинов остались в кабинете ждать лекаря.

А что если он не подтвердит естественную смерть?

Дар Богов не желала новых жертв, хотя в первую очередь думала о Тео. Да, это было эгоистично и, наверное, недостойно верховной жрицы, но именно в этот момент Джанин поняла, что муж ей дороже, чем целый остров.

Ее тут же охватило чувство стыда, только бороться с собственными ощущениями она не стала. В конце концов, если все пройдет удачно, через девять месяцев она родит новую Дар Богов, и больше у нее не будет священной обязанности любить и желать добра всем равно.

Лекарь явился быстро. Бегло глянул на напряженных мужчин, потом на нее, лишь затем склонился над телом и приподнял край простыни. На осмотр у него ушло не больше минуты, после чего мужчина распрямился и вынес вердикт:

— Апоплексический удар, ваше величество. Выражаю вам глубокие соболезнования. Разрешите забрать тело в жреческую и подготовить к похоронам?

Тео кивнул, а Джанин с облегчением выдохнула. Теперь, когда есть официальное заключение, все будет проще.

Наверное, и лекарь, даже если был предан Саймону Третьему, справедливо рассудил, что старого короля к жизни не вернешь, а война Сольяди ни к чему. Тем более что Теобальд не какой-то самозванец или захватчик, а законный наследник.

Наконец, когда тело вынесли, а прислуга быстро смыла кровь на полу, немного расслабился и Тео. Он убрал оружие, отослал за двери оставшуюся охрану и, положив руку Дешалю на плечо, с чувством произнес:

— Спасибо. Ты мне всегда был лучшим другом, чем я того заслуживал.

— Брось эти самобичевания, — усмехнулся граф. — Рано или поздно что-то такое произошло бы. Ты его или он тебя. Я так двумя руками за первый вариант. Прости, если цинично, зато честно.

— Это я тоже очень ценю, — серьезно ответил Тео. — Сейчас же надо поторопиться с присягами и огласить пророчество. Чует мое сердце, оно нам не очень понравится, — и он коротко взглянул на Джанин.

— Тогда идемте в зал? За матушкой-настоятельницей уже послали. Вообще обычно коронацию доверяют провести верховной жрице, но поскольку она твоя жена… Я счел, что это будет выглядеть не совсем законно. Ваше верховносвященство, вы же не против?

— Конечно, нет, — проговорила Джанин, словно пробуя свой голос.

После удушающего заклинания в горле еще першило. Тео подошел к ней и тревожно заглянул в глаза.

— Ты в порядке? Сможешь огласить пророчество?

— Я к этому готовилась всю жизнь, — несколько вымученно улыбнулась Дар Богов. — Неужели ты думаешь, охриплость мне способна помешать?

[1] Оммаж — в Средние века церемония присяги, принесения клятвы верности вассалом своему сеньору/королю

Глава 24

Тео вошел в тронный зал по красной дорожке и медленно, степенно, с гордо поднятой головой, как и подобает монарху, прошествовал к трону. На сердце было крайне паршиво, но ни одна живая душа этого не должна заметить.

Король — это скала, защита, опора, всевидящее око и гарант соблюдения законов и справедливости. Собственно, Тео и рассчитывал когда-нибудь, когда придет время, таким стать. Когда-нибудь… однако судьба распорядилась по-своему.

Когда Саймон Третий попробовал применить к нему магию и она не подействовала, Тео испытал огромное облегчение и... толику злорадства: не зря он перенес тот страшный ритуал. Но ему и в голову не могло прийти, что отец решит выместить зло на Даре Богов!

Даже подумать об этом со стороны любого верующего было кощунственным. Однако его величество всегда несколько странно, на взгляд Тео, расставлял приоритеты. А ведь принц все желал решить миром, выставить отца в лучшем виде, хотя и не вопреки собственным взглядам и целям!

Получилось же, что обстоятельства не оставили Тео выбора. Он применил страшное заклятие, требующее огромной силы и официально запрещенное. Белконти не имел права рассказывать о нем, но все-таки рассказал. Наставник знал характер Тео и был уверен, что тот никогда, кроме совершенно крайней ситуации, не перейдет черту. И вот она настала. Счет шел на секунды, и жизнь Джанин принц предпочел жизни отца.

Чувствовал ли он вину? О да! Отцеубийца! Это слово вызывало крайне негативные эмоции и даже отвращение. Раскаяние? Нет! Если бы ситуация повторилась, Тео не раздумывая поступил бы так снова.

Так что сейчас пора отодвинуть от себя прошлое и всерьез подумать о будущем. Если предсказание не сильно изменилось, то на кону существование всего острова. И если Сольяди погибнет — теперь он будет в ответе.

Тео остановился перед отцовским троном, занять который пока не имел права. Сбоку от него стояла мать-настоятельница, держа на бархатной подушке золотую корону.

«Надо произнести речь покороче, — промелькнула в голове странная мысль. — Ведь символ власти тяжел, а жрица немолода».

— Граждане Сольяди! Я вынужден объявить печальную новость. Его величество король Саймон Третий скоропостижно скончался.

Принц сделал небольшую паузу. Голос его еще гулял эхом по огромному залу, но никто из стоящих людей не выказал шока или удивления. Слухи во дворце распространяются почти мгновенно. Естественно, присутствующие о случившемся уже знали.

— Я, Теобальд Первый, как старший сын и наследник, принимая на себя бремя короны, обязуюсь поддерживать нашу веру, править справедливо и милосердно, следить за соблюдением законов и порядка, а в случае угрозы извне служить острову щитом и мечом.

Принц обвел взглядом зал и только тогда заметил брата, стоящего в первом ряду, но куда дальше, чем ему полагалось по статусу.

Чарли был… растерян? Удручен? Может, просто скорбел по отцу?

Тео не успел разобрать, брат слишком быстро отвел глаза. Мачеха же и подавно отсутствовала. Наверняка потом скажется больной, хотя принца это не волновало. В абсолютном безмолвии его высочество развернулся и, сделав несколько шагов к матери-настоятельнице, преклонил колени.

Пожилая жрица торжественно прочитала короткую благодарственную молитву всем богам и величественно водрузила на его голову корону. Только после этого Тео поднялся и сел на трон. Зал взорвался аплодисментами и криками «Да здравствует король!».

Первым к