Хранитель - Эмми Чендлер

— Срань господня, — шепчу я.

— Да. Но это дерьмо распространяется по мере того, как рассеивается, и нам нужно уйти как можно дальше, прежде чем это произойдет. Пошли. — Он берет Мейси за руку, и она позволяет нам увести ее глубже в лес. К воротам в стене, к единственному подобию свободы, которое кто-либо из нас когда-либо увидит снова.

Мы догоняем Вивиан, отчасти потому, что она хромает, а отчасти потому, что остановилась отдохнуть.

— Ты уверена, что знаешь, куда идешь? — спрашиваю я, когда мы идем уже около часа, и вид сотни тел без сознания, наконец, настолько меня впечатляет, что я могу не обращать на это внимания. Чтобы подумать о других вещах.

— Мы идем на северо-запад, — огрызается она. — В конце концов, мы упремся в стену.

— Есть идеи, как скоро это произойдет? — Я знаю, что по меньшей мере половина мужчин в поселении А на некоторое время выбыли из строя, но все, кто остался в общежитии, вероятно, еще не спят, и как только туман рассеется, они могут прийти за нами.

И если Венди услышит о том, что мы сделали, она может прийти за нами. Она, не колеблясь, выбила все дерьмо из женщины, которая не отдала свой рюкзак, а то, что мы делаем, бесконечно хуже, по скользящей шкале морали четвертой зоны.

Вивиан не отвечает, и нет смысла настаивать на ответе. Мы доберемся туда, когда доберемся.

Примерно через час мы проходим через лес. В пятидесяти футах от линии деревьев из земли вырастает стена. Это солидное сооружение из цельного листового металла, слишком гладкое и слишком высокое, чтобы на него можно было взобраться.

— Что это? — спрашивает Мейси, и я слежу за ее взглядом, направленным на красные лучи, бегущие по верху стены, отражающиеся от отражателя к отражателю, установленному на вершине металлического чудовища.

— Лазерная проволока, — говорит Вивиан. — Он прорежет все, что к ней прикоснется. — Это означает, что даже если бы мы смогли взобраться на стену, то в лучшем случае потеряли бы конечность, перелезая через вершину.

Всемирная администрация не побеспокоилась о строительстве новых зданий для заключенных — даже готовых, — но они вложили кучу денег в эту стену, отделяющую одну зону от другой.

Почему?

Почему их волнует, общаемся ли мы с обитателями другой зоны? Почему нас отделяют от них, но не отделяют женщин от мужчин в этой зоне?

— Где дверь? — спрашивает Тайсон, и по напряжению в его голосе я понимаю, что он чувствует ту же настойчивость, что и я, хотя мы не слышали никаких признаков того, что кто-то следовал за нами через пустыню.

Вивиан оглядывает стену в обоих направлениях.

— Я думаю, туда. — Она указывает направо. — Я видела это только с воздуха, но мне кажется, что это правильно.

— Значит, ты просто открываешь дверь, и система сообщает кому-то, что ты жива? — спрашиваю я, когда мы поворачиваем направо, оставаясь в лесу, чтобы нас не было видно сверху. После того, как в Поселении вспыхнет бунт, в этом районе наверняка появятся дополнительные патрульные шаттлы. — Тогда они просто… пришлют кого-нибудь за тобой?

Вивиан напряженно кивает. Чем дальше мы шли, тем заметнее становилась ее хромота.

— Это теория.

— Почему они тебя не искали? — спрашивает Мейси, и я с облегчением слышу, как она снова говорит.

— Я предполагаю, что так оно и было. Джейми… — ее голос срывается на его имени. — Он никогда не выпускал меня из комнаты. Однажды я попыталась улизнуть, и он… — Она пожимает плечами, и этот жест выглядит почти болезненным. — Не стоило пытаться еще раз. Особенно учитывая, что единственное, что я нашла бы за пределами его комнаты, — это еще две сотни друзей Джейми.

— Вам, ребята, следовало бы воткнуть чипы-локаторы, — говорит Тайсон.

Вивиан поднимает левую руку, показывая нам неровный шрам в центре предплечья.

— Второе, что он сделал, — это вырезал его.

Мы не спрашиваем, что было первым.

Некоторое время мы идем в тишине, а луна поднимается все выше, становясь все меньше и тусклее на своем пути. Затем Вивиан падает. Она больше не может идти, не отдохнув немного.

Мейси тоже выглядит измученной.

— Нам нужно остановиться, — шепчу я Тайсону, пока Мейси помогает Вивиан подняться. Я вижу его нежелание, но у нас нет выбора.

— Через час, — уступает он. И поскольку упускать такую возможность нет смысла, он устанавливает для тренировки трапециевидную палатку из нашего парашютного брезента.

Я отдаю Вивиан свой спальный мешок, и они с Мейси ложатся внутри.

— Попробуй вздремнуть, — предлагаю я, когда Тайсон расстилает свой сверток в нескольких футах от меня, под звездным просветом в листве над головой, которая цвета запекшейся крови, но сквозь которую не пробивается солнечный свет.

Он жестом приглашает меня свернуться калачиком рядом с ним на узком самодельном коврике, и я с благодарностью принимаю это предложение. На улице холодно, и без усилий согреться у меня уже стучат зубы.

Тайсон — это теплое утешение позади меня, его твердая грудь прижимается к моей спине. Я и сама намереваюсь вздремнуть, пока не почувствую, как он твердеет у меня за спиной. Он обнимает меня одной рукой за талию, довольный тем, что в сложившихся обстоятельствах я остаюсь прижатой к нему, но я поворачиваюсь к нему лицом.

— Прости, — шепчет он мне в волосы, когда я кладу голову ему на плечо, балансируя на его руке под моей шеей.

— За что? Ты нас вытащил.

— Из-за Джейми, — говорит он. — Может быть, мы могли бы улизнуть утром, если бы я просто подождал, но потом я услышал твой крик и не смог.

— Все в порядке. — Я наклоняю голову и прижимаюсь губами к его губам. — Мы выбрались. — И если бы он не вошел в тот момент, я бы все еще была там. С Джейми.

Я снова целую его и чувствую, как его член твердеет, сквозь нашу одежду.

Сейчас не время для этого. Я знаю это. Но поскольку стена, ведущая в третью зону, все еще видна между стволами деревьев, а красный лазерный луч просвечивает сквозь темно-красную листву, я чувствую, что мы стоим на пороге чего-то большего, чем я могу себе представить. Как будто все вот-вот изменится.

А перемены — это то, чего я хотела. Все, что угодно, кроме аукциона. И все же я не могу избавиться от ощущения, что наши с Тайсоном