Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

Он покачал головой. И в глазах его была какая-то вселенская печаль.

«Да как он может меня помнить, — тут же сообразила я. — Меня здесь ещё не было».

— Вы мне подарили иконку князя Владимира. Она мне очень помогла.

— А где же она сейчас? — спросил он.

Я машинально дотронулась до груди. И замерла. На мне было нарядное платье с небольшим овальным вырезом. Никакой иконки, конечно, не было.

— Не знаю.

Он посмотрел на меня и тихо произнёс:

— Такие иконы носят не снимая.

Глаза мои наполнились слезами, и всё передо мной поплыло. И сквозь эту пелену я вдруг увидела, что передо мной уже не старец.

Александр.

Я протянула руку, коснулась его лица. Под ладонью была щетина.

— Александр?

— Тебе надо проснуться, — сказал он.

Глава 52

И у меня от его слов вдруг скрутило желудок, как будто бы я выпила кислоту.

— Но как?!

— Надо проснуться, — повторил он, и взгляд его шёл сквозь меня, как будто бы на самом деле он меня не видел, или смотрел куда-то или на что-то, что не видела я.

Запахло каким-то лекарством, очень знакомым, резкий травяной запах, а я никак не могла вспомнить что это. И вообще, память словно становилась дырявая, я попыталась вспомнить как я сюда попала и не смогла, почему я вдруг очутилась в церкви, она же совсем в другой стороне от Каланчи.

Я моргнула и вот уже нет никакого Александра. Я стою посреди Красной площади, под ногами брусчатка, передо мной ворота Кремля. Вокруг ни души.

Он сказал: «Надо проснуться».

Как проснуться, если ты никогда и не засыпал? Или я заснула так, что и не помню об этом.

Потом пришло понимание, что, если я сплю, значит я могу оказаться где угодно. И я пожелала оказаться у Каланчи. И оказалась.

Только в этом сне Каланча была другой. Не было того родного запаха, того странного уюта, что охватывал меня всякий раз на пороге. Будто и не моя.

— Почему?

Ответ возник сам собой.

«Ты выполнила своё предназначение. Ты умерла».

— Нет. Я живу.

И вдруг пришло другое.

Астролябия ни при чём. Астролябия не открывала дорогу между реальностями. Она лишь помогала огнедержцу найти её.

И я поняла, почему Ираида Пожарская всё время то появлялась на портрете, то исчезала. Магия огнедержца. Нам не нужны артефакты, чтобы ходить между реальностями.

Я вдохнула, и представила себя там, куда приводил меня Калиостро.

«А Калиостро ли это был?» — мелькнуло где-то на самом краю. Я увидела ухмылку на его некрасивом лице.

«Я его выдумала?»

Перед глазами стали мелькать картинки слоёв реальности, всё, что мне показывал Калиостро. Представила кабинет Александра. Представила астролябию. И увидела себя.

Вот она я. Неумело сдвигаю пласты реальности, приводя в движение время и обстоятельства, совмещая прошлое с будущим. Очень осторожно, боясь потревожить реальность. И совсем не осторожно — для себя.

Я растратила слишком много сил. И теперь их надо было вернуть.

Вот почему каланча оказалась пустой. Я не могла дотянуться до пламени. Мне действительно не хватало сил.

Мне должен кто-то помочь.

Анастасия Филипповна? Нет. Сгорит.

Алексей? Может быть. Если он всё ещё огнедержец. Но как его позвать, если я не могу войти в Каланчу?

И тут я увидела маленькую светящуюся фигурку.

Я пошла за ней. И это оказалось самым трудным. Я брела, почти не разбирая дороги. Оступалась, падала, поднималась, шла дальше. А фигурка всё двигалась впереди.

В какой-то миг нога провалилась.

Я замерла. Фигурка уходила всё дальше, а я посмотрела вниз.

Я ещё висела в воздухе, но я понимала, что это были мои последние мгновения.

Потому что подо мной была пропасть. Я всё ещё пыталась за что-то ухватиться, но, похоже, что всё было не тем, что могло бы меня удержать.

И, безуспешно истратив последние силы, я рухнула в пропасть.

***

Александр Николаевич Романов, император

— Теперь вы знаете всё, — закончил граф Давыдов.

Император, его отец и ближайшие соратники, среди которых был и молодой Вяземский, молчали.

Та информация, которую граф Давыдов поведал императору, произвела эффект не хуже разорвавшейся бомбы.

Император почти развалил империю. А те, кого он считал своими соратниками, чуть было не организовали смену власти.

— Вы умерли, — сказал Давыдов, — но она отменила вашу смерть, и теперь умирает сама.

И Александр ему поверил и распорядился перевезти саркофаг с Дашей в Каланчу.

Алексей Пожарский вместе с матерью вошёл в Каланчу с чётким намерением через источник достучаться до Дарьи и попытаться провести ритуал, о котором говорили лекари.

Через сутки Алексей почти что на руках вынес мать, она была бледная и плакала.

— Ничего не получается, я слишком слаба, — расстроенно произнесла она.

Лекари действительно зафиксировали сильное истощение.

А ещё через три дня вышел и Алексей. Лицо у него было белое. На немой вопрос императора он покачал головой.

— Простите, Александр Николаевич. Мне не удалось. В какие-то моменты казалось, что она меня слышит, но это, знаете, как будто на мизинце держать падающий в пропасть поезд, ты понимаешь, что даже если ухватиться покрепче, то всё равно не удержишь, скорее он утянет тебя вниз. Так и с Дашей. И я думаю, что пока она сама не найдёт «за что ухватиться» нам её не вытянуть.

Сказав это, Алексей хотел ещё что-то добавить, но, взглянув в лицо императора, замолчал.

— Кто ещё может?

Алексей вздохнул:

— Давайте попробуем с Серёжей. Он ещё мал, но сила в нём невероятная.

Александр посмотрел на мальчишку, стоявшего у стен Каланчи. Скуластое лицо, узкие щёлочки глаз. Совсем не похож ни на Алексея, ни на Дарью, но ведь каким-то непостижимым образом он тоже оказался Пожарским.

— Сергей, попробуешь разбудить сестру?

— Да, — сказал он.

И без дальнейших рассуждений вошёл в Каланчу. Двери Каланчи тут же закрылись, отрезав его от всех остальных. Оставалось только ждать.

Не прошло и суток, как императору доложили, что Сергей вышел. И уже по одному тому, как это прозвучало, император понял, что вышел он один, что ничего не получилось.

Александр поехал к каланче, там, возле источника огнедержцев был разбит полевой лагерь, стояла лекарская палатка, об этом Александр распорядился ещё раньше. И теперь понял, что не зря. Мальчик был измучен до предела.

— Что произошло?

— Я нашёл её, —