Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

И тут, видимо, Александр всё-таки почувствовал мой взгляд.

— Кто здесь? — Он потёр глаза, прищурился, достал из кармана очки и надел их.

А потом посмотрел прямо на меня.

— Даша?!

— Александр?!

— Даша! — он вскочил, покачнулся, но удержал равновесие и в два шага оказался рядом со мной.

— Александр! — я протянула руки ему навстречу.

Он подхватил меня на руки, закружил так, что стены качнулись перед глазами. И я вдруг поняла, до чего же соскучилась по… всему. По тёплым стенам Каланчи. По запаху её старых оштукатуренных стен, смешанному с запахом дерева, краски и свежевыпеченного хлеба. Такая вот невообразимая смесь.

По сильным рукам Александра.

И хотя он никогда не поднимал меня, я почему-то знала, как ощущаются его объятия.

— Даша, это правда ты?

— Наверное, я, — выдохнула я так, словно и сама не была до конца уверена.

Я взяла его лицо в ладони и провела по щекам. Под пальцами была колкая жёсткая щетина.

— Щетина.

— Да, прости, я не захватил с собой цирюльника.

Я улыбнулась. Он шутил, значит это точно не морок.

— Давно ты… мы здесь? И что вообще мы тут делаем? И почему я лежала в хрустальном гробу?

И Александр мне всё рассказал. Как меня нашли в его кабинете. Как появился граф Давыдов и рассказал такое, что никто вообще не помнил, но Александр ему поверил.

Что меня пытались вытащить и Алексей, и тётушка, и даже Серёжа, который теперь тоже Пожарский.

— Постой, а если никто ничего не помнит, откуда Алексей узнал про Серёжу?

— Его привез граф Давыдов и со словами «вот принимайте нового члена рода» передал Анастасии Филипповне.

У меня неожиданно защипали глаза.

Серёжа, Иван, оставшийся в тайге. Смерть Александра.

Слёзы полились сплошным потоком.

Мы живы. И вдруг меня словно накрыло ледяной волной.

— Скажи, Александр, а ты император?

— Да, — Александр удивлённо взглянул на меня, и прищурившись спросил:

— А что были варианты?

Я покачала головой, не стала рассказывать всякие… дурные сны.

— А ты женат?

— Нет, — Александр улыбнулся так широко, что стало понятно, вопрос ему понравился. Но, если он думал, что это был последний вопрос, то он очень ошибался.

— А собираешься жениться? — с подозрением в голосе спросила я. А то мало ли вдруг уже назначен день свадьбы.

— Да, — улыбнулся он.

Я прищурилась, не хватало ещё, чтобы после всего произошедшего он собрался жениться на какой-нибудь Полине Алабиной.

— На ком? — с вызовом спросила я.

И тут он опустился на одно колено, не выпуская моих рук.

— Дарья Николаевна, составьте моё счастье. Станьте моей женой.

Я смотрела ему прямо в глаза, а он — в мои, и я знала, что в них сейчас плещется пламя. И вдруг мне почудилось, будто мы остались одни во всём мире. Внутри огромного огня, что греет землю изнутри.

Только страшно не было. Ему — оттого, что творилось с землёй. Мне — оттого, что творилось с огнём.

Огонь и Земля. Две стихии, которые невозможно разлучить, потому что вместе они составляют основу жизни и смерти.

А когда мы оба вынырнули из этого странного забытья, то с изумлением увидели на руках кольца. На его кольце был изображён лепесток пламени, а на моём знак императорского дома.

Но не кольцо привлекло мой внимание, больше меня удивило другое. Я смотрела в глаза Александра.

Очков не было.

Куда они исчезли, я не знала. Да это сейчас было и неважно. У него были очень красивые глаза. Карие, с маленьким янтарным ободком вокруг зрачка.

— Ты меня видишь? — спросила я.

— Конечно, а почему ты спрашиваешь?

— Твои глаза…

Александр замер. Потом машинально коснулся рукой переносицы, и провел ей по лицу, словно стирая что-то.

Прищурился. Посмотрел на меня. На стену за моей спиной. Снова на меня.

— Я вижу.

Я улыбнулась.

— Я вижу без артефакта, — повторил он уже совсем другим голосом.

И я обняла его.

А потом снова посмотрела на свою руку.

— Погоди-ка, мы что, только что женились? — спросила я.

— Нет, вы обручились, — неожиданно прозвучал женский голос. Мы оба вздрогнули и посмотрели, причём в разные стороны.

Ни Александр, ни я так и не поняли, с какой стороны она подошла.

Я сглотнула, ставшую вдруг вязкой слюну. Это была Ираида Пожарская. Такая, какой я её помнила на портрете.

— Здравствуй, потомок, — улыбнулась она мне, потом посуровела и взглянула на Александра, — и ты здравствуй, потомок моего врага.

Мы смотрели на казавшуюся такой реальной женщину, которая жила тысячу лет назад, но в то же время стояла сейчас и разговаривала с нами.

— Вам нельзя жениться, пока не соблюдены условия возрождения рода Пожарских. Иначе не будет счастья и жизни ни вам, ни вашим детям.

— Да что вы такое говорите! — возмущённо воскликнул Александр.

Но она не смотрела больше на него. Она смотрела на меня.

— Слушай, дочь рода Пожарских.

Взгляд её стал рассеянным, словно обращённый внутрь себя, и она произнесла:

— Вы можете прервать длившуюся годами вражду магии и возродить то, что делает землю русскую сильной. Гниль идёт с Запада. Они уничтожили свои святыни, и магия ушла. Теперь они получают её из тёмных ритуалов, потому что стихии им больше не отзываются.

Мне показалось, что она стала мерцать, но голос звучал отчётливо:

— Чтобы выжить магии здесь, нужен род огнедержцев. Сильный и полный с будущим. Если ты станешь Романовой, кто возродит род Пожарских?

Я смотрела на так похожую внешне на меня Ираиду и не решалась спросить.

Спросил Александр:

— Значит мы вообще не можем быть вместе?

Она мрачно качнула головой:

— Вы не поняли. Только вы и можете быть вместе, но только тогда, когда вопрос выживания рода будет решён.

Внезапно у меня всё поплыло перед глазами, и я почувствовала дикую слабость.

Меня качнуло, но я схватилась за Александра и устояла.

Ираида нахмурилась:

— Мне пора, иначе я заберу у тебя все силы. Прощайте. Поторопитесь, времени у вас меньше, чем вы думаете. И помните, от вас зависит жизнь…

И с этими словами она растаяла.

Силы у меня кончились, ноги покосились, и Александр подхватил меня.

Ворчливо, совсем на него не похожим голосом, сказал:

— Совсем призраки обнаглели.

Я слабо улыбнулась.