Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

Лили удивлённо покосилась на кинжал. Семьсот золотых — сумма немыслимая. За такие деньги можно было купить самую популярную лавку в центре города. Или несколько. Или... целый квартал.

— Дорогая игрушка, — протянула она, разглядывая сталь. — Но я согласна. Завтра же пришлю гонца с деньгами.

Она снова потянулась к кинжалу, но Берта отдёрнула руку и сунула кинжал в ящик стола. Захлопнула его, на ключ закрыла.

— Нет денег — нет товара, — отрезала она. — Правила торговли.

— Какие правила? — возмутилась Лили. — Вы сами сказали — единственный вариант. Я согласна. Я заплачу. Что за абсурд?

— Абсурд? — Берта горько усмехнулась. — Ты хочешь говорить об абсурде, Лилиан?

Лили замерла.

— Ты, — Берта повысила голос, — которая пришла ко мне посреди ночи, чтобы спросить, как развестись с мужем, ради которого перекроила себе жизнь. Ты, которая сбежала из дворца по простыням, как героиня дешёвого романа. Ты, которая пряталась в грязном квартале, как нашкодившая девчонка, и подслушивала чужой разговор, чтобы потом устраивать мне допрос с пристрастием. Ты называешь меня абсурдной?

Лили стояла, не двигаясь. На лице её медленно расплывалась улыбка. Не та, королевская и вежливая, которой она награждала придворных, а настоящая — детская.

— Наконец-то, — выдохнула она. — Наконец-то мы можем поговорить, отбросив все эти дурацкие формальности.

Берта, уже открывшая рот для новой тирады, захлопнула его.

— Или мне продолжать называть вас госпожой Бертой? Как же будет лучше,матушка?

Урок тридцать пятый

Работа не шла — она стояла на месте, тяжело дышала, цеплялась за каждую бумагу, за каждую цифру, за каждую секунду, которую можно было прожить, не глядя друг на друга. Они оба старались — он водил пером по строчкам, не видя их, она перебирала листы, не запоминая содержания. Мысли блуждали где-то далеко, возвращаясь к одному и тому же — к тому, что висело между ними.

Он поднимал на неё взгляд, когда думал, что она не видит: короткий, жадный, тут же отведённый. Она ловила его на этом снова и снова — и каждый раз её пальцы замирали на бумаге, задерживаясь дольше, чем нужно, когда он передавал ей очередной документ. Они не касались. Но каждый раз, когда их руки оказывались рядом, время вдруг замирало.

Ноктифер с отвращением отложил перо. Провёл ладонью по лицу, взъерошил волосы, из-за чего Некрия невольно замерла.

— Я не могу сосредоточиться, — хрипло признался он.

— Я заметила, — ответила она тихо. Но не добавила: я тоже.

— Ты… — он начал и замолк. Сжал челюсти, посмотрел в окно и вновь вцепился в документ. — Ничего. Давай дальше.

Некрия смотрела на его напряжённую линию плеч, на пальцы, вцепившиеся в край стола, и ей хотелось спросить, что с ним, но слова застревали в горле, потому что она боялась ответа. Боялась, что он скажет то, что она не сможет услышать. Или — не скажет ничего, и это будет хуже.

Вместо этого она потянулась к следующей папке, лежащей на краю стола. Пальцы скользнули по шершавой обложке, приподняли её — и изнутри, будто живое, выскользнуло что-то лёгкое и жёлтое. Фотография упала на стол, перевернувшись на другую сторону, поэтому Некрия успела увидеть лишь краешек — кусок платья, прядь волос, полуулыбку, такую знакомую и такую чужую одновременно.

Она перевернула снимок пальцами, которые вдруг стали непослушными.

На фотографии был Унсин. Молодой — моложе, чем сейчас, с той же полуулыбкой, которая делала его таким… лёгким. Рядом с ним, запрокинув голову в смехе, стояла Лили. Её волосы были распущены и падали на плечи светлыми, почти прозрачными прядями, платье — простым, без вышивки, без драгоценностей, а глаза — такими живыми, что Некрия невольно задержала дыхание. На этой фотографии не было королевы.

— Что там? — голос Ноктифера заставил её вздрогнуть, и она чуть не выронила снимок.

— Ничего, — ответила она слишком быстро и слишком нервно. Пальцы её дрожали, когда она совала фотографию обратно в папку, будто та жгла кожу. — Просто… старая бумага. Неважно.

Он посмотрел на неё: взгляд его был цепким, и она чувствовала, как он проникает сквозь её притворную невозмутимость, скользит по напряжённым плечам, по пальцам, которые всё ещё сжимали край папки.

— Я думала, — заговорила она слишком просто и свободно, — что нужно будет встретиться с господином Унсином насчёт подарка. Он много путешествовал, видел то, чего нет в наших краях. Может, знает что-то, что подойдёт Владыке.

Ноктифер проскрипел зубами. Пальцы его, лежавшие на столе, почти незаметно сжались в кулак.

— С ним?

— Да, — ответила она, и голос её дрогнул. — Он говорил вчера, что видел вещи, которые…

— Вчера, — перебил он. — Вы говорили… долго.

— Мы просто… — начала она и запнулась, потому что не знала, что сказать. Потому что правда была слишком простой и слишком страшной одновременно.

— О чём вы говорили? — он поднял на неё глаза, полные… страха.

Она сглотнула. Пальцы её, лежавшие на столе, задрожали.

— О т-та-арталетках, — ответила она тихо, почти шёпотом. — О пу-путешествиях.

Он отвернулся к бумагам.

— А потом вы ушли.

— В-вы знали, где мы! — голос её сорвался.

— Я не знал, куда вы пошли, — перо в его руке сложилось во второй раз. — И не знал, вернётесь ли.

Некрия виновато отвела взгляд, хотя Ноктифер в тот момент едва ли заставил себя взглянуть на неё. Потом медленно, будто преодолевая сопротивление, разжал кулак. Провёл дрожащей рукой по лицу, по волосам, вздохнул глубоко и выдавил:

— Нам нужно работать. Отец ждёт отчёты.

— Д-да, конечно!..

И работа пошла быстрее. Они больше не смотрели друг на друга. Или смотрели, но делали вид, что нет. Только пальцы иногда замирали над бумагой, только дыхание сбивалось, когда их руки оказывались слишком близко, только взгляды, украденные из-под ресниц, обжигали кожу. И когда в дверь постучали, оба вздрогнули. Ноктифер первый поднял голову и нахмурился.

— Войдите.

На пороге появился слуга — молодой грим, с лицом, искажённым испугом, будто он ожидал увидеть здесь кого-то другого. Его взгляд заметался по кабинету: от стола к креслам, от ковра к портьерам, ни на чём не задерживаясь, потому что то, что он увидел, не укладывалось в его понимание.

— Ваше… ваше высочество, — залепетал он, пятясь к двери, будто хотел исчезнуть. — Прошу прощения, я не знал… госпожа Морэн велела передать, что ждёт вас к обеду.

Некрия почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Передай госпоже Морэн, — голос его прозвучал холодно, — что я занят.

Слуга замялся, переминаясь с ноги на ногу, будто земля под ним горела.

— Но